Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

Та, кого он должен был убить, жила рядом с районом Кэнэри-Уорф, в большой квартире с окнами на Темзу. Это была респектабельная часть города, поэтому Кевин облачился в свой лучший костюм, купленный в универмаге «Маркс и Спенсер», а вниз надел новую серую рубашку. По городу он всегда ездил общественным транспортом. В метро никто не обратит на тебя внимания, если только ты не совершенный психопат и не уличный музыкант, пусть даже пистолет составляет единственное содержимое твоего кейса.

Обычно перед работой Кевин совершенно не нервничал. Как правило, он с невозмутимым видом сидел и читал газету, но в этот день его не оставляло навязчивое ощущение, что он что-то забыл. Пистолет? Нет, взял. Имя и адрес заказанной ему женщины? При себе. Пули и глушитель? На месте. Проездной билет? Вот он. У него даже имелся ключ от квартиры жертвы, дубликат которого был заранее изготовлен заказчиком. Он с удовольствием его взял, и не только потому, что это облегчало ему работу. Он понимал, что обладание ключом поможет ему сбить с толку полицию, которая в самом начале расследования пойдет по ложному следу, а это всегда не лишнее. Явившиеся на место преступления полицейские зафиксируют ограбление, потому что Кевин, скорее всего, разобьет окно, выходящее во двор, и это поможет создать впечатление, будто грабитель проник в квартиру именно таким способом. Правда, по некотором размышлении полицейские поздравят себя с новым открытием: убийца проник в квартиру не через окно, он лишь хотел ввести их в заблуждение. Поэтому они начнут подозревать любовника, друга, родственника или соседа. Могут подозревать даже консьержа, но ни за что не подумают, что здесь поработал профессиональный киллер. Ведь он не собирался убивать ее из пистолета.

И тем не менее о чем-то он все-таки забыл. Кевин вынул из кармана маленький черный ежедневник и посмотрел на дату: семнадцатое февраля. Сегодня его дочери исполнился двадцать один год. Проклятье. За последние семнадцать лет он видел ее, наверное, раз пять, но про ее день рождения не забывал никогда. Ну, может, иногда и забывал, но никогда в действительно важные даты.

Например, он не забыл о ее восемнадцатилетии. Вот и теперь он заранее написал ей письмо и спросил, что она хочет получить на свой двадцать первый день рождения.

Несколько дней спустя она ответила ему по электронной почте и попросила просто прислать открытку, мол, этого будет достаточно, и тогда он решил, что надо будет придумать что-нибудь и хорошенько потратиться.

Почувствовав удовлетворение оттого, что все-таки вспомнил, в чем дело, он откинулся на спинку сиденья, нашел в бесплатной газете гороскоп и принялся его читать. «Вам нужно расслабиться, — советовал астролог. — Избегайте излишнего самокопания, это не приведет вас ни к чему хорошему».

«Весь фокус в том, что эти слова более или менее точно подходят к почти четырем миллионам людей по всей Великобритании, — подумалось Кевину. — Но вот ко мне они не относятся: чем-чем, а самокопанием я никогда не занимался». И ему показалось, что он разгадал загадку, именуемую астрологией.

Он доехал до станции «Силвер-стрит», вышел, шагая с такой же скоростью, как и другие пассажиры, поскольку это лучший способ смешаться с толпой и не привлекать к себе внимания. Шел еще только шестой час вечера, но уже стемнело, и моросил дождь. Чем больше он удалялся от станции, тем меньше вокруг становилось людей, идущих в том же направлении, что и он. Жилье заказанной женщины, описанное ему как роскошная квартира номер 42А, занимало правую половину импозантного особняка.

Света в окнах не было. Если бы работа оказалась еще проще, мысленно усмехнулся он, пришлось бы вернуть часть гонорара. Он начал потихоньку насвистывать песенку «В гетто», относящуюся к «чувствительному периоду» в творчестве Элвиса Пресли. Когда он впервые услышал эту песню, Короля уже давно не было в живых, и он нашел ее чрезвычайно трогательной, по большей части из-за того, что Элвис произносил слово «гетто» так, что оно походило на французское слово «гато», то есть «торт». Он воображал себе Короля уже зрелым мужчиной, в мешковатых брюках прискорбно большого размера, одиноко поющего тоскливую серенаду перед тортом, которому предстояло сыграть такую значительную роль в его смерти. [11] Пресли страдал от излишнего веса и принимал лекарства для похудения; причиной смерти певца стала остановка сердца, вызванная чрезмерной дозой медикаментов. Кевину часто вспоминалась эта песня, когда ему предстояло кого-то убить. А почему — он и сам не смог бы сказать.