Джоанна Кингслей - Лица

— В Гарварде?

— Надеюсь, — она рассказала о собеседованиях, особенно о последнем с доктором Фарнейл. Жени еще не знала результата.

— Не беспокойся. Я много лет знаю доктора Фарнейл. Я ведь был ее студентом. За ее монументальной, словно здание, внешностью кроется…

— Кошка? — подсказала Жени, вспомнив о зеленых глазах психиатра.

Эли рассмеялся:

— Не совсем. Она проницательна, подвижна, превосходный преподаватель, если принять ее манеру, и кроме всего, она справедлива.

— Но ее вопросы показались мне просто невероятными, — и Жени пересказала их Эли.

— Не беспокойся, — снова успокоил ее доктор Брандт. — Она врач с чувством юмора, но умеет его, когда надо, скрывать. Она испытывала тебя на стойкость. Готов поспорить, что это так. Женщина, поступающая в медицинскую школу, должна быть вдвое увереннее в себе, чем мужчина. Это несправедливо. И со временем, я думаю, все изменится, А пока женщина, особенно красивая, должна быть готовой столкнуться с недоверием, раздражительностью, отталкиванием. Доктор Фарнейл, наверное, смотрела, как ты можешь справиться со стрессом.

— Надеюсь.

Бумажные салфетки были повязаны вокруг их шей, и перед ними водрузили омара. За тяжким трудом его разделывания — извлечения белой плоти из панциря и обсасывания ножек — они оставили серьезные разговоры и ели с шумной сосредоточенностью. Когда с едой было покончено и руки вымыты в полоскательнице, Эли сказал:

— С тех пор, как я сегодня встретил тебя, Жени, мне кажется, я помолодел лет на двадцать: стал таким, каким был когда-то в медицинской школе.

— А я почувствовала себя старше и мудрее, — ответила она.

— Я вижу, — отозвался врач. — Но это прозвучало бы еще убедительнее, если бы ты сняла свой слюнявчик.

Жени расхохоталась, и Эли подумал, что это был самый чистый и радостный смех, какой ему приходилось слышать за много лет. Он посмотрел ей в лицо. Полные раскрытые губы, раздувшиеся ноздри, светящиеся глаза, взлетевшие вверх брови, будто она удивлялась заставшему ее врасплох смеху.

Под его изучающим взглядом смех замер, превратился то ли в вопросительную, то ли удовлетворительную улыбку.

— Кофе? — спросил хирург.

— Если можно, чай.

Эли заказал.

— Ты дашь мне знать, что у тебя получится с медицинской школой?

— Вам первому, — Жени вновь пришло в голову, что присутствие Эли здесь, его вечерняя лекция — были добрым знаком.

— Когда я увижусь с Вандергриффами, можно мне рассказать о нашей встрече?

— Пожалуйста, — глаза ее обратились к чашке с чаем, которую принес официант.

— Пела в последнее время я вижу не часто, — врач внимательно смотрел на Жени. — Слишком занят в Государственном департаменте.

Она не знала, что ответить.

— Я считал, что ты и он… — Эли не докончил фразу, позволяя ей завершить за него.

— Пел — замечательный парень, — убежденно ответила Жени. Но она отвергла все его попытки связаться с ней — что он мог подумать? К тому же был Дэнни, хотя никогда и не мог послужить заменой Пелу. А теперь, чувствовала она, было слишком поздно что-либо исправлять.

Из ее слов Эли ничего не понял. Он заключил, что Мег скрыла, что Пел и Жени когда-нибудь поженятся. Хороший брак. Такой, как у него самого. Миллионы Алисы поддержали его, позволили обзавестись практикой вскоре после получения диплома, позволили заниматься исследованиями. Алиса была женщина добрая и великодушная — а он забыл ей позвонить, хотя и обещал сделать это после лекции. Эли моргнул. Он чувствовал, что это нечестно — забыть позвонить, заболтавшись с хорошенькой девушкой. Нечестно, но это все же случилось.

Когда он остановил машину перед общежитием, Жени перегнулась к нему и быстро поцеловала.

— Спасибо за все, — проговорила она и выскочила, скрывшись за дверью, прежде чем он успел ее обнять.

Она позвонила в его кабинет в Нью-Йорке, когда получила уведомление о том, что принята.

— Я знал, что тебя возьмут, — отозвался Эли. — Прими мои поздравления. Закончишь, я полагаю, с отличием?

— Наверное… да, — она услышала его одобрительное хмыкание.

— Восходящая звезда. Желаю тебе всего самого лучшего, Жени.

Она положила трубку на рычаг, испытывая чувство незавершенности. Хотелось слышать этот голос дольше, рассказать о своих планах на лето, заручиться его поддержкой. Но он прервал разговор, прежде чем она успела сообщить, что собирается летом снова работать в лаборатории Харви Дженсона, но уже как дипломированный лаборант. Жени хотелось, чтобы Эли стал соучастником ее достижений. Но он слишком занят, уверяла она себя, может быть, у него пациенты, ждали, пока он не закончит с ней говорить.