Джоанна Кингслей - Лица

Жени не с кем было даже поделиться, не кому рискнуть обо всем рассказать. Конечно, кроме Чарли, но ее сочувствие ничего не даст. Нужен был некто равный Ортону по силе и влиянию.

В четыре утра Жени решила обратиться к Эли Брандту. Она уговорила себя подождать и смотрела, как стрелки часов движутся к семи тридцати. И тогда подняла трубку и, сознавая, что может подойти его жена, набрала номер Эли.

Он ответил сам и, узнав, что Жени хочет его видеть по срочному и деликатному делу, пообещал встретиться с ней вечером.

Эли ждал ее в вестибюле «Платцы» и повел в «Оук-бар», где их усадили за столик у окна. Жени была слишком возбуждена, чтобы любоваться Центральным парком, не смотрела она и Эли в лицо, думая о том, что должна ему сказать.

— Жени, в чем дело? Обещаю, я тебя не укушу.

Она подняла глаза и, встретившись с ним взглядом, улыбнулась, почувствовав себя спокойнее. Его глаза она знала много лет, помнила солнечные искорки, мерцавшие в них. Когда-то в них она увидела собственное будущее. Старалась предстать в них лучшей.

Друг и учитель с тех пор, как она была еще подростком. Жени тяжело вздохнула:

— Речь идет об Ортоне.

— О Билле Ортоне? А что с ним такое?

Несколько лет назад она защищала его от Эли, а тот был доволен, что устроил ее к нему на работу.

— Не знаю, с чего начать, — она остановилась и улыбнулась. — Извините, я говорю, как героиня из мыльной оперы.

— Я не видел тебя такой расстроенной, — Эли заботливо наклонился к ней. — Ты здорова?

— Я здорова. А вот Сэлли Брайт умерла, — она рассказала о самоубийстве, о котором он смутно слышал, о разговорах, ходивших вокруг этого. Рассказывая, она вдруг вспомнила восклицание Сэлли перед тем, как та упала в обморок: «Ортон его искалечил». Внезапно все «совпадения» — смерти и осложнения с больными — сложились в схему.

Жени помолчала, прикидывая, в каком порядке рассказать все Эли: начала со смерти Сэлли Брайт и закончила своей встречей с Ортоном накануне вечером. Но не могла открыть Эли, что случилось на самом деле, а просто сказала:

— Он делал мне очень сомнительные предложения.

Улыбка играла в уголках губ врача:

— До этого я и не знал, что старик имеет представление о сексе. Считал его святым что ли, монахом. Ни разу не был женат, никаких слухов о том, что он имеет гомосексуальные наклонности, ни малейшего следа женщины. В медицинской школе мы за его спиной шутили, что у него комплекс спасителя. И что ты знаешь?

Жени покоробила его реакция, но она понимала, что винить можно только себя. Она сменила тему, стала говорить о беспокоящих несчастных случаях среди пациентов Ортона.

Эли откинулся в раздумии. Разглядывая его, Жени решила, что он выглядит точно так же, как и тогда, когда они встретились в первый раз. На висках появилась седина, но от этого он не казался старше, только пикантнее. Его вечный загар стал немного слабее, не таким интенсивным, но он оставался потрясающе привлекательным мужчиной.

— Боюсь, мне особенно нечего предложить, — он снова наклонился к ней. — Наверное, ты сама не хуже меня знаешь все возможные линии поведения. Юридическую ответственность установить нельзя. А без этого расследование может проводить только комиссия, учрежденная медицинским обществом. Если, такое произойдет, возможно, будет вынесена резолюция, что он «несостоятельный врач».

— И что это будет означать?

— Скорее всего, не так уж и много. Расследование займет годы, особенно если Ортон не пойдет комиссии навстречу, а он, видимо, так и поступит. К тому времени, когда комиссия сделает какие-то выводы, ему будет уже за семьдесят и за ним укрепится мировая известность. Если он решит проигнорировать рекомендации расследователей, никто не сможет его принудить уйти. Запомни, Жени, в нашей игре больше всего хотят избежать скандала.

— Почему же больше всего?

— Потому что пластические хирурги больше других уязвимы для иска по поводу некачественно сделанной операции. Из-за тех рыночных врачей, которые готовы выполнить любую работу, если пациент им платит, — выражение его лица сделалось кислым. — Из-за тех, кто себя рекламирует. А некоторые из них даже не имеют диплома. Они неумелы, не обладают репутацией, но из-за них страховки на случай неудачно проведенной операции взлетают выше Гималаев. Скоро сама это почувствуешь. И единственный путь, чтобы не подняться выше Эвереста — избегать скандалов.

— Но ведь это совсем не то. Его несостоятельным признают коллеги.