Джоанна Кингслей - Лица

— Мы не станем пытаться в данном случае добиться нормы. Наша цель — существенно уменьшить уродство. Не хотите присоединиться к нашей бригаде?

Предложение Ортона поразило Жени. То, что он разрабатывал, могло произвести переворот в черепной хирургии. И он приглашал ее — принять участие в событии исторического значения.

Ее молчание он принял за ответ:

— Хорошо. Снимки и рентгенограммы просмотрим вместе. А на дом я дам вам задание: проглядеть основную литературу и все, что было опубликовано по этому заболеванию. Затем — неопубликованные работы и диссертации, некоторые из них не переведены, но вы читаете по-русски? Я не ошибся? Вот и славно. Потом я хотел бы, чтобы вы взглянули на несколько французских и немецких статей. Свои заметки по операции я готовил по различным источникам, некоторые из них кажутся едва ли ценными. Готовы начать?

— Конечно.

Если она даже вовсе не будет спать, откуда взять время?

В небольшой лаборатории доктор Ортон демонстрировал слайды, чтобы объяснить патологию. Многие из них представляли собой образцы биопсии: насыщенные контрастным веществом больные клетки выглядели необыкновенно красиво, и Жени, глядя на них, пыталась представить себе самого мальчика.

Вспыхнул свет.

— Ну вот, — проговорил доктор Ортон. — Пойдемте обратно в кабинет.

Он опять щедро налил себе вина. Бокал Жени был еще наполовину полон.

— Теперь можно и расслабиться. Я рад, что вы присоединяетесь к нам. Серьезный шаг к нашему будущему сотрудничеству.

Его снаряды ложились перед ней, совершенно безопасные, пока не взрывались пониманием в мозгу:

— Сотрудничеству?

— Через год вы, может быть, захотите присоединиться к моей практике, — лаконично объяснил врач. — Буду рад работать с вами, Жени.

Раньше он никогда не звал ее по имени — все пошло слишком быстро. Он предлагал слишком многое. Жени это чувствовала, и в этот миг почему-то вспомнила о Сэлли Брайт. Она хотела спросить его о ней. Знал ли он причину, по которой Сэлли совершила самоубийство, но вместо этого сказала.

— Я ужасно польщена, — голос ее прозвучал выше обычного.

— Мое доверие к вам обосновано. Я наблюдал за вами долгие годы.

Жени сидела на самом краю кресла, скрестив ноги. Доктор Ортон встал и посмотрел на нее с высоты своего громадного роста, и внезапно она ощутила робость, даже страх.

— Я могу вам верить, — повторил он, как будто размышляя. Глаза сделались серебристо-серыми — цвета бессолнечного моря. — Вы работаете так же упорно, как и я. Те же нагрузки; жизнь хирурга, — его седая шевелюра сердито растрепалась по лицу. «Бог, — вспомнила Жени. — Его называют богом».

Он сел наискосок от нее, сжимая в ладони стакан с виски.

— Вы знаете, как людям, подобным нам, трудно расслабиться. Весь день начеку. Весь день наедине со своей ужасной мощью. За хирургом последнее слово. Он вторгается в тело и извлекает болезнь…

Его манера говорить не была обычной, рубленой, как будто через него сейчас с Жени беседовал другой.

— Уже поздно, — Жени оперлась ладонью о подлокотник кресла, чтобы подняться. — Мне предстоит столько прочитать…

— Чтение подождет, распорядился Ортон. — Вы — сильная здоровая женщина с крепким телом и духом. И мне необходима часть вашей силы, — на последней фразе голос дрогнул, словно он умолял Жени.

— Что вы хотите сказать?

— Сейчас объясню, — он подошел к полкам и открыл дверцу под ними. — Смотрите сами.

Сначала ей показалось, что там были увеличенные модели хирургических инструментов. Серебряный отсвет — она как будто узнала приспособление для удержания в месте частей сломанного бедра: крепкий длинный стержень, отверстия для винтов. Она рассмотрела щетки со странными стальными ручками, веревки. Ортон достал кожаный кнут.

— Мы все смертны и сотворены из плоти, — глаза его сияли металлическим блеском, — и должны быть смиренными. Хирург преклоняет голову перед человеческим телом и почитает его.

Он встал на колени перед Жени и вложил кнут ей в руку.

— Научи меня быть смиренным, — он расстегнул ворот и обнажил перед ней, как перед палачом, морщинистую шею. — Ударь меня. Хлестай за мои грехи и недостоинства, — лицо Ортона необычно светилось, губы раскрылись. — Я преклоняюсь перед тобой! Ударь меня! Не жалей! Ударь со всей силой своего крепкого тела.

Жени попыталась встать, но он навалился на ее колени грудью.

— Делай, что я говорю!

В ужасе она дернулась назад, но он поднял с кнутом ее руку.