Ирина Мамаева - С дебильным лицом

— С добрым утром! Ну вот, в кои веки решил женщине кофе в постель принести, а она сама тут как тут. — Федор укоризненно развел руками, с удовольствием разглядывая полусонную Лариску, замершую в проеме двери, как раме.

— Хорошо-то как, господи… — протянула она, потягиваясь, отчего мужская мятая футболка задралась на ней, целиком оголив ноги.

— Как спалось?

Лара забралась в кресло около стола, подтянула коленки к подбородку, обхватила их руками:

— Мне снился сон. Мне снилось, что я с тобой, что все хорошо, и я так боялась проснуться… Знаешь, как бывает, проснешься, а обнимаешь не человека, а одеяло? Я так боялась проснуться, а проснулась — я обнимаю тебя, и все хорошо.

— Ты такая красивая.

Он разлил кофе по чашкам, нашел сахар, подсохший лимон из холодильника.

Лариска, просыпаясь окончательно, замечала подробности. Что за странная квартира? С одной стороны — дом Федора, где когда-то ей были знакомы каждый уголок, каждая безделушка. С другой — какое-то чужое помещение, какая-то пародия на прежде любимое место.

— Грустно, да? — поймал ее настроение Федор. — Два года ведь чужие люди жили. Какие-то мои вещи ушли, какие-то — появились новые, от них. Мне и самому не по себе: вроде дома, а вроде бы и нет.

— С тобой дом оживет.

— Не со мной — с тобой.

“Я помню, как мы с тобой встретились… и в первые три секунды все решилось. Я не знаю, бывает ли на свете любовь с первого взгляда… Я до сих пор так и не поняла, что это было. Но когда мы расстались, даже не обменявшись телефонами, мне вдруг стало так больно. Мне было радостно, но и больно. Я поняла, всей своей сущностью ощутила, что ты, что с тобой — это все всерьез, это по-настоящему. Что все — навсегда. Что эти отношения потребуют меня целиком. И не только меня целиком — меня сегодняшнюю, сиюминутную — но и меня ту, которой я должна стать, ту, которая я есть. А это такая колоссальная, такая почти невыполнимая, такая мучительная ежедневная и ежечасная работа, браться за которую не просто страшно, а и опасно, потому что можно не выдержать и сломаться. И я испугалась.

Раньше я не понимала, как подруги могли сказать: вот, мол, со мной, там, парень заигрывает, а я боюсь начинать отношения. “Что значит — боюсь, как это? — не понимала я. — Ведь отношения — узнавание нового человека — это всегда здорово!”. А встретив тебя, я поняла, как это бывает — просто страшно. Летишь в пропасть и не можешь остановиться. А мне так не хотелось боли, не хотелось мучений, не хотелось этого железобетонного слова “навсегда”… И я начала свой бег от тебя.

Все эти годы я бежала от тебя. Я пряталась, я переезжала с места на место, я заводила какие-то отношения… Я думала, что можно что-то изменить, что всего этого можно избежать. Но каждый раз, когда мне казалось, что все удалось, я снова встречала тебя. И снова начинался мой полет.

Помнишь, как я приезжала к тебе по ночам? Это я пыталась и пыталась, и пыталась заводить отношения. Но на первом же свидании, стоило мне выпить хоть немного алкоголя, у меня тут же срабатывал автопилот — по полгода родители у тебя пропадали в командировках — и я ехала к тебе. Я приходила к тебе, и ты меня впускал, не спрашивая, откуда я и надолго ли. И даже если у тебя была дома какая-нибудь женщина, ты все равно впускал меня и стелил в другой комнате, а когда я просыпалась, ты спал со мной.

Дальше было только хуже. Я шла ва-банк — я не пила алкоголь, я ложилась в постель с другими мужчинами. Но когда они прикасались ко мне — они это делали не так, как ты. Они говорили другими голосами, от них пахло не так, как от тебя. Они были замечательными — добрыми, ласковыми, умными, но у всех у них был единственный недостаток — они не были тобой.

И тогда я уже начинала понимать, что именно такой и должна быть верность — когда ты не смиряешь свои порывы в угоду кому-то, из чувства долга, а, напротив, полностью свободен во всех своих проявлениях, но вместе с этим просто не можешь заставить себя прикоснуться к кому-то другому, снести чужое прикосновение.

Тогда, рядом с тобой, я вообще стала замечать, что жизнь моя перешла в какое-то другое измерение, как, если бы это была компьютерная игра — будто я перешла бы на другой, более высокий, уровень. Но в отличие от игры, когда ты точно знаешь, что новый уровень есть и это ради него ты раз за разом бьешься, бегаешь, ищешь подсказки и воюешь с гадкими монстрами, твоя сегодняшняя жизнь, тот уровень, на котором ты находишься в данный момент, кажутся тебе единственно возможной реальностью, лишая всякой надежды что-либо изменить…