Джон Ирвинг - Мир глазами Гарпа

— И телячьи почки очень вкусные, — сказал я.

— И яйца тоже, — сказал Робо.

Но бабушка хранила молчание до тех пор, пока мы не вернулись в пансион «Грильпарцер»; только теперь мы заметили, что дверь в туалет подвешена сантиметров на тридцать выше уровня пола, так что напоминает, с одной стороны, дверцы в американских туалетах, а с другой — двери в «салунах», какими их изображают в вестернах.

— Так. Я очень рада, что успела воспользоваться туалетом в ресторане, — заметила бабушка. — Господи, как это отвратительно! Постараюсь не выходить в туалет и не предоставлять возможности каждому, кто проходит мимо, пялиться на мои голые лодыжки!

Когда мы оказались в своем «семейном» номере, отец сказал:

— А ведь, по-моему, Йоханна тоже когда-то жила в замке. По-моему, они с дедом арендовали что-то в этом роде, только давно.

— Да, — сказала мама, — еще до моего рождения. Они арендовали замок Катцельсдорф. Я видела фотографии.

— Вот почему рассказ этого венгра так ее расстроил! — догадался отец.

И тут в их разговор влез Робо.

— В коридоре кто-то катается на велосипеде! — сообщил он. — Я видел, как прямо у нас под дверью проехало колесо.

— Робо, иди спать, — сказала мама.

— Но колесо действительно проехало! — возмутился Робо. — И оно скрипело «сквик, сквик»!

— Довольно. Спокойной ночи, мальчики, — сказал отец.

— Почему нам нельзя и слова сказать? — заступился я за брата. — Мы тоже хотим поговорить.

— Вот и разговаривайте друг с другом, — сказал отец. — А я в данный момент разговариваю не с вами, а с мамой.

— Я очень устала и хочу спать, — сказала мама. — И я бы предпочла, чтобы никто и ни с кем больше не разговаривал.

Мы постарались не разговаривать и лежали тихо. Возможно, даже уснули. А потом Робо разбудил меня и шепотом сообщил, что ему нужно в уборную.

— Ты же знаешь, где она находится, — прошептал я в ответ.

Робо вышел, но дверь оставил чуточку приоткрытой; я слышал, как он идет по коридору, касаясь рукой стены. Вернулся он очень быстро.

— Там кто-то есть! — сказал он.

— Ну и что? Подожди, пока этот человек закончит свои дела, и заходи.

— Там даже свет не горел, — не унимался Робо, — а я все равно видел — я заглянул под дверь. Там кто-то есть — в темноте!

— Я и сам предпочитаю делать это в темноте, — сказал я.

Но Робо упорно хотелось поделиться со мной всем, что он там увидел. Оказывается, из-под двери были видны не ноги, а руки.

— Руки? — переспросил я.

— Да! Там, где должны были стоять ноги! — Робо поклялся, что все так и было.

— Слушай, не мешай мне спать! — рассердился я.

— Пожалуйста, пойдем туда и посмотрим, — умоляющим тоном попросил он. Я потащился по коридору за ним следом, и конечно же в уборной никого не оказалось.

— Руки ушли… — растерянно прошептал Робо.

— Ну, естественно! Из уборной всегда лучше всего на руках выходить, — насмешливо сказал я. — Ладно, иди писай, я тебя здесь подожду.

Он вошел в уборную, печально шмыгая носом, и помочился в темноте. Мы двинулись обратно и, когда уже подходили к нашему номеру, встретились с черноволосым человеком небольшого роста, с такой же синеватой щетиной на щеках, как у рассказчика снов, который так рассердил бабушку, и в такой же чистой, хотя и поношенной одежде. Он послал нам улыбку. И мне пришлось признать, что шел он на руках!

— Видишь? — прошептал Робо. Мы вошли в номер и накрепко заперли за собой дверь.

— В чем дело? — спросила мама.

— Там какой-то человек на руках ходит, — сказал я.

— Он и писает, тоже стоя на руках! — добавил Робо.

— Категория С! — пробормотал сквозь сон отец; отцу часто снилось, что он делает пометки в своей толстой тетради.

— Хорошо, мы поговорим об этом утром, — сказала мать.

— Может, это просто акробат, которому вздумалось подшутить над тобой, потому что ты еще маленький, — сказал я Робо.

— А откуда он знал, маленький я или большой, если он в это время в уборной был? — спросил Робо.

— Немедленно спать! — прошипела мама.

И тут из дальнего конца коридора донесся пронзительный вопль бабушки.

Мама накинула свой хорошенький зеленый пеньюар; отец облачился в купальный халат и поспешно нацепил очки; я натянул брюки прямо на пижамные штаны. Первым в коридор выскочил Робо. Из-под двери уборной исходил свет. Но бабушка, находившаяся там, продолжала издавать ритмичные вопли.

— Мы здесь! — крикнул я ей.

— Мама, что случилось? — спросила наша мать. Мы стояли в широкой полосе света возле двери в уборную. Нам были хорошо видны бабушкины розовато-лиловые шлепанцы и ее белые, как фарфор, лодыжки. Кричать она перестала.