Джон Ирвинг - Мир глазами Гарпа

С другой стороны, Гарпу нравилось показывать Дункану и Хелен тот город, какой он знал когда-то; он с удовольствием бродил по тем местам, которые были связаны с его личной жизненной историей, и странным образом события его жизни переплетались с событиями историческими, описанными в венском путеводителе. «А вот здесь стоял Гитлер, когда впервые обращался к жителям этого города. А вот здесь я обычно делал покупки утром в субботу… »

«Это четвертый район, русская зона; знаменитая Карлскирхе, а также — Верхний и Нижний Бельведер. А между Принц-Ойгенштрассе слева и Аргентиниерштрассе есть маленькая улочка, где мы с бабушкой… »

Они сняли несколько комнаток в очень милом пансионе четвертого района и даже обсудили вопрос, не отдать ли Дункана в английскую школу, но тогда каждое утро пришлось бы ездить на машине или на трамвае на другой конец города, а они не планировали задерживаться в Вене дольше чем на полгода. Во всяком случае, они уже прикидывали, как будут праздновать Рождество в Догз-Хэд-Харбор вместе с Дженни, Робертой и Эрни Холмом.

Джон Вулф в конце концов прислал Гарпу его книгу — с суперобложкой и всем прочим, и в течение нескольких дней Гарп просто не знал, куда ему деться от проклятой Подводной Жабы; потом она нырнула поглубже, сделав вид, что исчезла совсем, и Гарп умудрился написать Джону довольно сдержанное письмо. Он не скрывал, что ему все это крайне неприятно, но, с другой стороны, сказал, что понимает, что бизнес есть бизнес… Ну и так далее. В самом деле, разве может он сердиться на Вулфа? Он, Гарп, обеспечил упаковку содержимым, а Вулф выпустил все это на рынок.

Из писем матери Гарп знал, что первые рецензии были «не очень», но — по совету того же Вулфа — Дженни не стала вкладывать вырезки в конверт. Зато сам Джон приложил к своему посланию первый восторженный отклик одного из весьма приличных нью-йоркских периодических изданий. «Женское движение наконец-то оказало существенное влияние на известного писателя-мужчину!» — писала рецензентка, адъюнкт-профессор каких-то высших женских курсов. Далее в рецензии говорилось, что «Мир глазами Бензенхавера» — «первое проведенное автором-мужчиной углубленное исследование чисто мужского невротического прессинга, от которого страдают столь многие женщины». И далее в том же духе.

— Господи, — сказал Гарп, прочитав это творение, — звучит так, словно я написал диссертацию, а ведь это, черт подери, роман! Обыкновенный художественный вымысел! Я все это придумал!

— Ну и что? — сказала Хелен. — Судя по рецензии, даме роман очень понравился.

— Да не роман ей понравился, — возразил Гарп, — а кое-что совсем другое!

Именно эта рецензия весьма способствовала установлению твердого мнения, что «Мир глазами Бензенхавера» — роман феминистский.

«Как и я, — писала Дженни Филдз своему сыну, — ты, похоже, будешь извлекать выгоду из очередного популярного заблуждения наших дней».

Были и другие рецензии; в них роман называли «параноидальным, безумным, напичканным дешевым сексом и насилием». Большую часть Гарпу не показывали, хотя они, пожалуй, совсем не влияли на то, как лихо распродавалась книга.

Один рецензент, признавая, что Гарп — писатель серьезный, заявил, что у этого автора «склонность к барочному преувеличению достигла состояния амока». Джон Вулф не удержался и послал Гарпу эту рецензию — возможно, потому, что был с нею согласен.

Дженни писала, что ее «начинают вовлекать в местные политические игры Нью-Гэмпшира».

«Предвыборная борьба за пост губернатора отнимает у нас все время», — писала Роберта Малдун.

«Как можно отдавать все свое время какому-то нью-гемпширскому губернатору?» — писал в ответ Гарп.

Разумеется, там оказалось замешано какое-то феминистское издание, обвинявшее власти в «нетерпимости» и неадекватной оценке преступлений, совершенных в Нью-Гэмпшире. Администрация штата, например, гордилась тем, что отказала в разрешении на аборт изнасилованной четырнадцатилетней девочке, тем самым как бы дав первые ростки быстро распространявшегося общенационального вырождения. Нынешний губернатор действительно был реакционером-маразматиком да еще и крикуном в придачу. Например, он твердо верил, что ни федеральное правительство, ни правительство штата не должны помогать беднякам, ведь бедность представлялась губернатору вполне заслуженной и справедливой карой, назначенной высокоморальным Высшим Судией. Однако губернатор был далеко не глуп: он весьма искусно поддерживал в массах страх — например, пугал жителей Нью-Гемпшира тем, что они скоро станут жертвами целых орд разведенных женщин из Нью-Йорка.