Джон Ирвинг - Мир глазами Гарпа

Ну, а теперь-то что? — думала Хоуп. Она затаила дыхание. Какая-то машина — вспышка красного цвета — промелькнула мимо их открытой двери: прогудел сигнал, и послышалось издевательское улюлюканье. Еще бы, подумала она, мы выглядим как двое крестьян, которые трахаются на обочине; возможно, такое случается здесь сплошь и рядом. Никому в голову не придет остановиться; разве что случайно проедет полицейская машина. Она представила себе широколицего патрульного, который вдруг появляется над изогнутым плечом Рэта и выписывает штраф. «Только не на дороге, парень», — говорит он. А если она крикнет прямо в лицо патрульному: «Это насилие! Он же меня насилует!» — то патрульный только подмигнет Орену Рэту и уедет.

Ошеломленный Рэт, похоже, чувствовал себя внутри нее очень неуверенно. Если он только что кончил, думала Хоуп, сколько же времени мне понадобится, чтобы он кончил во второй раз? Он казался ей скорее козлом, чем человеком, и то ли детское, то ли звериное бульканье в его горячей пасти, прижатой прямо к ее уху, будет, видимо, последним звуком, который она услышит в этой жизни…

Хоуп внимательно осматривала каждый предмет поблизости от себя. Ключи, свисавшие из замка зажигания. были слишком далеко, не достать, да и что можно сделать с помощью набора ключей? Спина у нее болела, и она уперлась рукой в панель управления, чтобы хоть немного сместить его тело, навалившееся на нее. Странным образом, он вдруг возбудился и проворчал недовольно:

— Не двигайся! — Она постаралась больше не двигаться. — Ох, — вздохнул он одобрительно, — вот это действительно хорошо! Ладно, я тебя очень быстро убью, ты даже ничего не почувствуешь. Только делай вот так, и я тебя убью по-хорошему.

Ее рука нащупала металлическую кнопку, гладкую и округлую; ей не пришлось даже поворачивать в ту сторону лицо, чтобы понять, что это такое. Кнопка открывала «бардачок», и Хоуп нажала на нее. Дверца оказалась неожиданно тяжелой. Она громко и протяжно вскрикнула, изображая сладострастный восторг и надеясь заглушить грохот рассыпавшихся по кабине вещей из «бардачка». На полу она нащупала какую-то тряпку, песок, моток проволоки и что-то острое, но слишком маленькое вроде гвоздя — там было много всяких болтов и гвоздей, дверные петли и прочая ерунда. Но ничего такого, чем она могла бы воспользоваться! Плечо болело, и она бессильно уронила руку на пол кабины. Мимо проехал второй грузовик, из кабины донеслось насмешливое мяуканье и резкие гудки, но ни у кого даже намерения не возникло притормозить и посмотреть, что же происходит. Хоуп заплакала.

— Я счас тебя убью! — прорычал Рэт.

— Ты когда-нибудь раньше этим занимался? — спросила она.

— Конечно! — заявил он и что было силы ткнулся в нее — словно его дикарские рывки могли произвести впечатление на Хоуп.

— И ты всех их тоже убивал? — спросила Хоуп. Ее рука, теперь свисавшая совершенно бессильно, теребила на полу какую-то материю.

— Это были животные, — признался Рэт. — Но их мне тоже приходилось убивать. — Хоуп затошнило, ее пальцы стиснули ткань — старую куртку или что-то в этом роде.

— Свиньи? — спросила она

— Я — со свиньями?! Вот дерьмо! Кто же свиней трахает? — Он явно возмутился, а Хоуп подумала: кто-нибудь, возможно, и трахает. — Это овцы были. И еще телка, — сказал Рэт. Нет, совершенно безнадежно. Она чувствовала, что его пенис начинает съеживаться: она отвлекла его своими вопросами. Хоуп с трудом подавила рыдание, и ей показалось, что голова у нее сейчас взорвется.

— Пожалуйста, постарайся быть со мной поласковей, — сказала Хоуп Орену Рэту.

— А ты поменьше разговаривай, — сказал он. — Двигайся как раньше.

Она стала двигаться, но явно как-то не так.

— Нет! — заорал он и прямо-таки вонзил пальцы ей в позвоночник. Она попробовала по-другому. — Вот так! — одобрил он и стал двигаться в том же ритме, механически и совершенно тупо.

О господи! — думала Хоуп. О Ники, Дорси!.. И вдруг поняла, что держит в руках: его джинсы! И ее пальцы, ставшие неожиданно мудрыми и ловкими, точно пальцы слепого, способного читать шрифт Брайля, мгновенно обнаружили молнию и двинулись дальше, перебрали мелочь в кармане, скользнули вдоль ремня…

— Да, да, да! — приговаривал Орен Рэт.

Овцы, думала Хоуп, и еще одна телочка… Да соберись же ты! — прикрикнула она на себя.

— Не разговаривай! — предупредил ее Орен Рэт. Но ее пальцы уже нашли его — длинный, тяжелый нож в кожаных ножнах. Вот это маленький крючок, сообщили ей пальцы, а это металлическая застежка. А это — наконец-то! — рукоятка, костяная рукоятка рыбацкого ножа, которым он порезал ее сынишку…