Джон Ирвинг - Мир глазами Гарпа

— Милый Майкл, — сказала она, думая совсем о другом.

— Ну как же мы можем прекратить? — снова повторил он.

Но Хелен, собственно, все уже прекратила и думала сейчас только о том, как бы остановить его. Она велела ему сесть прямо, подобрала ноги, накрыла их своей длинной юбкой и прилегла, положив голову к нему на колени.

— Пожалуйста, запомни, — сказала она. — Пожалуйста, постарайся запомнить: для меня не было ничего лучше, чем просто позволять тебе везти меня в этой машине и знать, куда и зачем мы едем. Неужели ты не можешь просто быть счастливым и просто помнить об этом, оставив все в прошлом?

Он так и застыл на своем сиденье, обеими руками изо всех сил держась за руль; она щекой чувствовала, как напряжены его бедра; его твердый член касался ее уха.

— Пожалуйста, постарайся поставить на этом точку, Майкл, — мягко сказала Хелен.

И они еще немного посидели так, и Хелен воображала, что старый «бьюик» снова везет ее к нему на квартиру, но Майкл Мильтон удовольствоваться одним воображением был не в силах. Одной рукой он погладил Хелен по шее, а второй расстегнул молнию у себя на джинсах.

— Майкл! — резко запротестовала она.

— Ты сказала, что для тебя не было ничего лучше этого, — напомнил он.

— Все кончено, Майкл.

— Пока еще нет, не правда ли? — Его пенис касался ее лба, ресниц, и она узнала прежнего Майкла — того Майкла, каким он бывал у себя дома, когда порой любил применить к ней даже легкое насилие. Однако сейчас она не желала такой игры. С другой стороны, судорожно думала она, если я буду сопротивляться, то непременно последует ужасная сцена. Ей достаточно было представить себе Гарпа участником подобной сцены, чтобы убедиться, что этого необходимо избежать любой ценой.

— Не изображай сексуально озабоченного ублюдка, Майкл, — сказала она. — Не порти все.

— Ты всегда говорила, что хочешь этого, — сказал он. — Но считала, что это опасно. Ну что ж, сейчас опасности нет. Машина даже не движется. И никакой аварии уж точно не произойдет.

Странно, но Майкл вдруг словно освободил ее. Она больше не мучилась из-за него угрызениями совести и даже была ему благодарна: он помог ей определить — причем весьма прямолинейно, — какие жизненные ценности для нее важнее. Самое ценное, думала она с невероятным облегчением, это Гарп и дети. Бедный Уолт! Не следовало ему выходить из дому в такую погоду, думала она, вся дрожа. А Гарп для нее — самый лучший! Куда лучше всех ее коллег и аспирантов, вместе взятых!

А Майкл Мильтон сейчас просто потряс ее ничем не прикрытой вульгарностью. Да откуси ты ему член! — подумала она, беря его член в рот. Уж тогда-то он точно уедет! Господи, до чего примитивны мужчины: стоит им кончить, и от былых обещаний не остается и следа. Из недолгого опыта общения с Майклом Мильтоном в его квартире Хелен хорошо знала, что «это» много времени не займет.

Время — вот что сыграло главную роль: у них оставалось еще по крайней мере минут двадцать, даже если Гарп и дети пошли смотреть самый короткий фильм. И Хелен решила сделать Майклу прощальный подарок, как бы поставить точку в этой последней трудной задаче. Конечно, все могло бы кончиться лучше, но могло — и куда хуже. Она даже слегка гордилась, что доказала-таки себе семья для нее превыше всего. Гарп и тот оценил бы это по достоинству, подумала она, но расскажет она ему все когда-нибудь потом, попозже.

В своем решительном настроении она толком не заметила, что Майкл Мильтон больше не прижимает ее к себе, что он опять положил обе руки на руль, словно они действительно куда-то едут. Ну и пусть себе воображает что хочет, подумала Хелен. Она думала о своей семье и совершенно не замечала, что ледяной дождь теперь скорее напоминает крупный град и громко стучит по крыше «бьюика» — точно бесчисленные молотки забивают бесчисленные гвозди. И старая машина стонала и задыхалась в своем все утолщавшемся ледяном саркофаге, но Хелен ничего не слышала и не чувствовала.

Не слышала она и как звонит телефон в ее теплом доме — совсем рядом. Слишком уж холодно и мерзко было снаружи, и вообще слишком многое происходило между ее домом и тем местом, где она сейчас лежала.

Фильм оказался на редкость глупый. Рассчитанный на типично детские вкусы, думал Гарп; на типичные вкусы университетского городка. На типичные вкусы жителей этой страны. На типичные вкусы всего мира! Внутренне взбешенный, Гарп гораздо чаще смотрел не на экран, а на Уолта, слушая его затрудненное дыхание, посапывание и шмыганье крошечного носика.