Джон Ирвинг - Человек воды

Бигги (жестко смотрит в камеру и сердито говорит Ральфу). Ты знал больше, чем кто-либо другой, сукин ты сын. Ты знал, куда он собрался ехать, — ты ведь даже помог ему! Ты думаешь, я забыла…

СМЕНА КАДРА.

Ральф в монтажной комнате своей студии, прогоняет полоски пленки через машинку для склейки. Остальные полоски пленки, прикрепленные к рейке над его головой, болтаются вокруг него. Синхронный звук отсутствует.

Ральф (голос за кадром). Это правда… Я знал, куда он собирался ехать, и я помог ему. Но он хотел уехать!

(Он раздраженно давит на тяжелый рычаг машинки.)

СМЕНА КАДРА.

Сначала идет серия статичных фотографий. Богус и Бигги в альпийской деревне, стоят прислонившись к старой, странного вида машине и улыбаются фотографу. Бигги в своем обтягивающем фигуру лыжном костюме выглядит очень сексуально.

Ральф (голос за кадром). Он вернулся обратно в Европу — вот куда он уехал. Может, почувствовал ностальгию…

(Еще один неподвижный кадр: Бигги и Богус дурачатся в большой растрепанной постели, покрывало натянуто до самых их подбородков.)

Ральф (голос за кадром). Он никогда не объяснял, почему поехал в Европу, но он упоминал о своем друге… каком-то Меррилле Овертарфе.

(Еще одна фотография: нелепого вида молодой парень в поношенной шляпе сидит в старом «Зорн-Витвере-54», улыбаясь в камеру из приоткрытого окна.)

Бигги (голос за кадром). Ну да, это он. Это Меррилл Овертарф.

КАДР НАЗАД.

Стол и зонтик на пристани. Синхронный звук,

Бигги говорит в камеру.

Бигги. Меррилл Овертарф был совершенно чокнутым, абсолютно ненормальным типом.

КАДР НАЗАД.

Богус в студии (синхронный звук).

Богус. Нет! Не был; он вовсе не был ненормальным. Она никогда не знала его так хорошо, как я. Он был самым здравомыслящим человеком из всех, кого я когда-либо знал.

КАДР НАЗАД.

В монтажной комнате Ральф поднимает рычаг машинки для склеивания и смотрит сквозь полоски пленки.

Ральф (голос за кадром). Очень трудно вытянуть из него что-либо конкретное, он сразу принимает это близко к сердцу. Иногда он и вправду бывает совершенно невыносимым…

(Он снова опускает вниз рычаг.)

СМЕНА КАДРА.

Синхронный звук. Ослепляющий свет прожектора направлен на закрытые двери ванной в квартире Тюльпен. Внутри слышен звук сливаемой в унитазе воды. В кадре появляется Кент, поджидающий в засаде у двери ванной с большим микрофоном в руке. Богус открывает дверь, застегивает ширинку и с удивлением поднимает глаза на камеру. Он разозлен: он отталкивает Кента в сторону и пристально смотрит в камеру.

Богус (кричит с искаженным лицом). Да пошел ты… Ральф!

У него отлегло от сердца, когда он увидел имя Овертарфа в телефонной книге с тем же адресом и тем же самым номером телефона. Но когда он попытался позвонить из холла «Таши», то услышал лишь странный жужжащий звук, что-то вроде сигнала. Он спросил фрау Таши, и та проинформировала его: такой звук означает, что данный номер больше не обслуживается. Затем до него дошло, что телефонной книге больше пяти лет и что в ней есть даже его собственное имя — по тому же адресу и с тем же самым номером телефона.

Трампер прошел пешком до Швиндгассе, 15, на двери квартиры 2А красовалась табличка:

«А. Плот» [28].

Очень похоже на Меррилла, подумал Богус. Постучавшись в дверь, он услышал вроде как шарканье ног и сердитое ворчанье. Он толкнул дверь, и она открылась, но не больше, чем ей позволила дверная цепочка. Ему повезло, что она не распахнулась шире, потому что большая немецкая овчарка смогла просунуть в образовавшуюся щель лишь кончик своей остроносой морды. Трампер отскочил назад, не укушенный, и женщина — блондинка, вся в кудряшках, то ли с сердитыми, то ли с испуганными глазами, — спросила его, с какой целью, черт побери, он собирается проникнуть в ее квартиру?

— Меррилл Овертарф, — произнес он, держась поодаль, опасаясь, как бы она не выпустила свою немецкую овчарку на лестничную клетку.

— Ты не Меррилл Овертарф, — сказала она ему.

— Нет, разумеется, я не он, — подтвердил Богус, но она захлопнула дверь. — Подождите! — крикнул он вслед. — Я только хотел узнать, где он… — Но, услышав, как она приглушенно говорит, вероятно по телефону, он поспешил прочь.

Выйдя на улицу Швиндгассе, он задрал голову вверх — на то, что когда-то было знаменитым оконным ящиком для цветов Овертарфа. Меррилл разводил в нем целый сад. Но теперь в ящике торчало лишь несколько мертвых, присыпанных снегом багряных растений.