Джон Ирвинг - Человек воды

— Куда ты положил товар? — спросил он у Трампера.

— В свой чемодан, — ответил Трампер, — вместе со всем остальным.

— Когда они найдут его в Нью-Йорке, — сказал Малкай, — было бы неплохо, если бы ты притворился, что хочешь сбежать. Не далеко, конечно; дай им поймать тебя. Они ничего тебе не сделают, — добавил он.

Затем оказалась занятой посадочная полоса в Кеннеди, так что они кружили над Нью-Йорком целый час. День клонился к вечеру, когда они наконец-то приземлились. И еще час ушел на разыскивание багажа. Малкай оставил Богуса в тот момент, когда он должен был пройти таможенный контроль.

— У вас есть что декларировать? — спросил служащий, моргая. Это был огромный добродушный негр с ручищами, похожими на лапы бурого медведя, которыми он принялся шарить в чемодане Богуса.

В очереди за ним стояла симпатичная девушка, Трампер обернулся и улыбнулся ей. «Удивится ли она, когда меня арестуют?»

Таможенник извлек пишущую машинку, магнитофон, все кассеты, часть одежды Трампера, но гашиша не обнаружил.

Богус нервно огляделся по сторонам — так мог бы оглядеться потенциальный контрабандист, решил он. К тому времени таможенник вывалил все содержимое его чемодана на стойку и теперь укладывал обратно, явно недоумевая. Обеспокоенно глянув на Богуса, он прошептал ему:

— Где это?

Тогда Богус принялся рыться в своих вещах вместе с ним — они перерыли все дважды; а между тем очередь позади Богуса росла и недовольно гудела, но гашиш никак не находился.

— Ну ладно, — сказал таможенник, — что ты с ним сделал?

— Ничего. — ответил Богус. — Я его упаковал.

Честное слово.

— Не дайте ему уйти! — неожиданно громко заорал таможенник, видимо решивший, что лучше ему немного опередить события. Богус сделал то, что ему было велено Малкаем: бросился бежать. Он пробежал через служебный выход, в то время как таможенник кричал ему вслед, показывая на него рукой и нажимая на сигнал тревоги, издающий резкий, пронзительный звук.

Трампер преодолел весь путь до выхода из аэровокзала к стоянке такси, и тут до него дошло, что он, по всей видимости, оторвался от них, поэтому он повернул назад. Когда он уже приблизился к таможенному выходу, на него налетел полицейский.

— Господи, наконец! — сказал Трампер копу, который выглядел озадаченным и протягивал Богусу конверт с несколькими тысячами долларов. Трампер не стал возвращать его обратно Малкаю, а тот о нем и не спрашивал; должно быть, он выпал у Богуса из кармана, когда он пробегал через терминал. — Спасибо, — поблагодарил Богус. — Затем он побежал обратно к выходу, где и был в конце концов пойман темнокожим таможенником, который не обнаружил у него гашиш.

— Ну вот, я тебя поймал! — закричал он, ласково придерживая Богуса за талию.

В необычного цвета комнате, покрытой огнеупорным пластиком, Арнольд Малкай и пятеро его помощников едва не рвали на себе волосы.

— Мать твою так! — заорал Малкай. — Должно быть, кто-то стянул гашиш во Франкфурте.

— Чемодан пробыл в Нью-Йорке целых шесть часов, пока вы прибыли, — заметил один из таможенников. — Кто-то мог стянуть его уже здесь.

— Трампер? — прищурился Малкай. — Ты и в самом деле упаковал его, мой мальчик?

— Да, сэр.

Они потащили его в другую комнату, где мужчина, похожий на медсестру мужского пола, обыскал его с ног до головы, после чего его отпустили. Довольно нескоро ему принесли яичницу, тост и кофе, а после еще более длительного ожидания снова появился Малкай.

— Там тебя ждет лимузин, — сказал он Богусу. — Тебя отвезут в любое место, которое ты укажешь.

— Простите, сэр, — произнес Трампер. — Мне неприятно задавать вам этот вопрос, но как насчет Меррилла Овертарфа?

Малкай сделал вид, будто не слышал вопроса. Распахнув перед Трампером дверцу лимузина, он поспешно подтолкнул его внутрь.

— Отвезите его куда он захочет, — велел он водителю.

Богус быстро приспустил стекло и схватил Малкая за рукав, когда тот уже повернулся, чтобы уйти.

— Эй, так как насчет Меррилла Овертарфа? — спросил он.

Малкай вздохнул. Он раскрыл свой кейс и вытащил из него фотокопию официального документа, заверенного печатью американского консульства.

— Я очень сожалею, — произнес Малкай, протягивая фотокопию Трамперу. — Меррилл Овертарф мертв. — Затем он хлопнул ладонью по крыше машины и крикнул шоферу: — Отвезите его туда, куда он захочет.

— Куда? — спросил водитель у Трампера, который сидел на заднем сиденье, как если бы он был арестованным или некой неподвижной частью самой машины. Он пытался прочесть документ, который на официальном языке назывался некрологом и содержал сведения о некоем Овертарфе, Меррилле, родившемся в Бостоне, Массачусетс, 8 сентября 1941 года. Отец — Рандольф В.; мать — Эллен Кифи.