Джон Ирвинг - Четвертая рука

Он все время порывался позвонить миссис Клаузен и попросить ее объяснить ему, что происходит на поле, однако суперкубок XXXIII был в определенном смысле символическим — прошел ровно год со дня смерти (или самоубийства) Отто Клаузена в кабине грузовика, принадлежавшего пивной компании. Кроме того, команда «Пэкерз» в розыгрыше не участвовала, а потому Дорис сразу заявила Патрику, что ни смотреть эту игру, ни слышать о ней не желает. Пришлось смотреть матч одному.

Уоллингфорд выпил банку или две пива, но так и не понял, почему люди любят смотреть футбол. Честно говоря, матч показался ему весьма посредственным; хотя «Бронкос» и выиграли (второй раз подряд), на радость своих болельщиков, игра шла не на равных. Команде «Атланта Фэлконз» вообще нечего было делать на розыгрыше суперкубка. (По крайней мере так считали в Грин-Бее все, с кем Уоллингфорд разговаривал об этом матче.)

И вдруг, рассеянно глядя на поле, по которому сновали игроки, Патрик впервые представил себе, как бы он пошел на стадион «Ламбо» вместе с Дорис и Отто-младшим смотреть игру команды «Пэкерз». Или, может быть, с одним Отто, когда мальчик станет чуточку постарше. Мысль эта тогда очень его удивила, но ведь был всего лишь январь 1999 года! А в апреле того же года, когда Уоллингфорд увидел по телевизору Мэтью Дэвида Скотта с сыном на матче в Филадельфии, эта мысль вовсе не показалась ему странной: он очень скучал по Отто-младшему и его матери. Даже если он и потерял миссис Клаузен, ему следует чаще видеться с маленьким Отто, которому летом исполнялось восемь месяцев (он уже начал ползать); нужно что-то предпринять, тянуть больше нельзя — мальчик подрастет и строить с ним отношения будет гораздо труднее.

Единственным человеком в Нью-Йорке, с которым Патрик поделился своими тревогами, оказалась Мэри. Черт побери, вряд ли можно было придумать менее подходящую кандидатуру для подобных откровений! Когда Патрик заметил, что хотел бы, общаясь с Отто-младшим, «чувствовать себя отцом», Мэри напомнила ему, что он в любое время, как только захочет, может сделать ей беби и стать отцом, не выезжая из Нью-Йорка.

— Для этого, Пат, тебе вовсе не обязательно тащиться в Грин-Бей, штат Висконсин, — сказала она.

Хорошо же ее поднатаскали сотрудницы новостной редакции, если милая и славная девушка докатилась до того, что в открытую и неоднократно высказывала Уоллингфорду свое желание заполучить его семя. Патрик все еще не замечал, что на характер Мэри куда больше влияют ее отношения с мужчинами. Ей не везло с мужчинами, или ей так казалось (какая, собственно, разница?).

Каждую субботу, заканчивая свою передачу, Патрик отнюдь не был уверен, что Дорис и Отто-младший ее смотрели и слышали, как он сказал:

— Спокойной ночи, Дорис! Спокойной ночи, мой маленький Отто!

Да и миссис Клаузен ни разу не дала ему знать, смотрела ли она его субботнюю программу.

В июле 1999 года Нью-Йорк поразила ужасная жара. Летом по пятницам Уоллингфорд большей частью уезжал на весь уик-энд в Бриджхэмптон, где снял себе дом. Если не считать плавательного бассейна — Уоллингфорд зарекся купаться в океане с одной рукой, — это было почти то же самое, что оставаться в Нью-Йорке. Он встречался все с теми же людьми все на тех же вечеринках, чем, собственно, и привлекала Уоллингфорда, как и многих других обитателей Нью-Йорка, жизнь в этом городишке.

В тот уик-энд друзья пригласили Патрика на Кейп [7], и ему было нужно лететь до Мартас-Винъярд [8]. Но незадолго до отлета он вдруг почувствовал легкое покалывание в культе, покалывало даже там, где когда-то были ладонь и пальцы. Патрик тут же позвонил друзьям и под каким-то вздорным предлогом отменил поездку.

Тогда он еще не знал, как ему повезло, что он не полетел в ту пятницу на Мартас-Винъярд. Он тут же вспомнил, что не сможет поехать и в Бриджхэмптон — сотрудницы редакции уговорили его предоставить им дом на все выходные они собирались устроить там нечто вроде показа своих детишек. Или оргию, как цинично решил Патрик Мельком он подумал: будет ли там Мэри? (Это в нем осталось от прежнего Патрика Уоллингфорда.) Однако он не стал спрашиватьу Мэри, поедет ли она туда. Она наверняка бы догадалась, что сам он ничем не занят, мгновенно переменила бы свои планы и предложила провести уик-энд вместе.

Уоллингфорд все еще не понимал, сколь чувствительны и уязвимы женщины, страстно мечтающие о ребенке. Вряд ли идея демонстрации детишек в загородном доме пришлась бы Мэри по вкусу.