Патрик Нит - Новоорлеанский блюз

— Потому что это ирландский паб. Вот почему.

Джим через силу улыбнулся. Барменша поставила перед ним стакан и посмотрела на него скучающими добрыми глазами. Она облокотилась на стойку, установленную на такой высоте, что ее тяжелые груди удобно на ней расположились.

— А кто это — Мелон? — не отставал Джим.

— Да это я, мой сладкий. Молли Мелон. Совсем как в песне. — Ее рот на мгновение чуть скривился, будто она собиралась улыбнуться. — «Я ирландец-американец» [119] Песня «I’m Irish-American» из рождественского цикла Бинга Кросби. , — сказала она и, обратившись к сидящим за стойкой, спросила: — Разве не так, мальчики?

Мужчины за стойкой согласно загудели: «Так оно и есть, Молли» и «Кто бы сомневался». А Молли, еще раз пристально посмотрев на Джима, подивилась ошеломленному выражению его лица.

— У тебя с этим проблемы?

— Нет. Вовсе нет.

Молли, придав лицу таинственное выражение, склонилась над стойкой, и Джим непроизвольно уставился на ее впечатляющий бюст.

— Я так понимаю, — сказала Молли, — сейчас нет такого понятия: «американец». Есть американцы итальянского происхождения, американцы ирландского происхождения, коренные американцы, афроамериканцы. Но ведь все это чушь! Ты думаешь, кто-нибудь из нынешних италоамериканцев когда-нибудь видел Колизей? Конечно же, нет! Единственный Колизей, который они видели, это тот, что в Вегасе [120] Концертный зал в Лас-Вегасе, где часто выступают поп-звезды. ! Ты думаешь, кто-либо из афроамериканцев был когда-нибудь в Африке? Конечно, нет! Им ведь не прожить без жаренных цыплят по-кентуккийски! Но они до сих пор не считают себя американцами, а, по мне, это чистая глупость. А я? Я такая же африканка, как Элвис Пресли, и такая же ирландка, как Билл Косби [121] Bill Cosby (род. в 1937 г.) — американский актер комедийного жанра; был первым чернокожим актером, получившим ведущую роль в телесериалах в 1960-е годы. . Но у меня ирландская фамилия, которую мои предки наверняка получили от хозяина-плантатора, а мой папа назвал меня Молли, потому что ему нравилась песня, в которой поется об этой девушке. Так почему же, во имя Господа, я не могу открыть ирландский паб? Могу. Вот так-то, мальчик.

Джим, широко улыбаясь, протянул женщине руку:

— Джим.

— Очень приятно. Рада познакомиться с вами, Джим, — сказала она, пожимая ему руку. — А я Молли, как вы уже знаете.

Она подмигнула ему, а потом неожиданно откинула голову и рассмеялась так оглушительно, что Джим отпрянул назад, а потом стер с лица капельки ее слюны.

— Вот так я и выяснила это, мой сладкий, — продолжала Молли. — Сразу скажу, у каждого имени есть своя история.

Она повернулась туда, где у дальнего конца стойки сидели мужчины, и обратилась к одному из них:

— Эй, Томпи! — позвала она. — Иди сюда.

К ним подошел низкорослый, коренастый парень тридцати с небольшим лет. Вместе с ним подошел его товарищ и встал рядом с Томпи, положив руку ему на плечо. У Томпи было симпатичное невинное лицо: почему-то казалось, что он вот-вот заплачет. У его долговязого друга были смеющиеся глаза, курчавая бородка и бакенбарды.

— Мисс Молли? — поклонился Томпи.

— Расскажи-ка Джиму, как получилось, что тебя назвали Томпи, — сказала она, и выражение лица Томпи сразу изменилось. Он часто-часто заморгал, губы у него вытянулись, а щеки, казалось, запали от смущения. Его приятель рассмеялся.

— Я никому не рассказываю об этом, — пролепетал Томпи. — Хотя, в общем-то, все знают.

— Джим не знает, — сказала Молли.

Лицо приятеля Томпи оживилось.

— Хотите я расскажу? — с готовностью предложил он. — Я смерть как люблю рассказывать эту историю.

— Перец! — взмолился Томпи.

Но его друг уже завелся: в его глазах прыгали чертики.

— Это произошло так, — начал парень, которого называли Перцем. — Понимаете, некоторое время назад, Томпи… да, а как твое настоящее имя, Томпс? Я даже не могу его вспомнить! Так вот, все считали Томпи неудачником в делах с женским полом. Что, разве не так, Томпс? Ему дурила голову одна кобыла, потом еще одна сука, и только по счастливой случайности он не оказался перед алтарем. Вы слушаете? Ну так вот. Однажды Томпи приходит в этот самый бар, сияя как блин. Мы все озадачены. «Черт полосатый, что с тобой?» А Томпи, хоть и сгорает от желания похвастаться, напускает на себя эдакое холодное безразличие. «Я встретил одну леди, — говорит он. — Реально красивую белую леди из Франции, из самого Парижа». Представляете, что было с нами? Черт! Ведь Томпи не общался с женщинами так долго, что одичал, как медведь после спячки!