Эндрю Крами - Пфитц

Судя по всему, Эстрелла кого-то ждала, она зябко переминалась с ноги на ногу, иногда делала несколько шагов, разворачивалась и шла обратно. Выбрав момент, когда жизнеописательннца смотрела в противоположную сторону, Шенк выбежал на мост и начал осторожно к ней подбираться, прячась за статуями всякий раз, когда возникала опасность быть обнаруженным. Действуя таким образом, он вскоре вышел на исходную позицию для последнего, решающего броска и затаился, выжидая, чтобы луна снова спряталась.

Ждать пришлось довольно долго, но в конце концов на светлый лик вечной спутницы поэтов и влюбленных начало надвигаться тяжелое, медлительное облако; его краешек вспыхнул белым светом, а затем постепенно померк. Когда стало достаточно темно, Шенк выскочил из своего укрытия и схватил Эстреллу сзади, крепко прижав левую ее руку к туловищу. Жизнеописательница сопротивлялась, пытаясь вырваться или хотя бы повернуться к противнику, увидеть его в лицо, когда же это не удалось, она сунула правую, свободную руку за пазуху, выхватила нож и полоснула им Шенка по тыльной стороне ладони. Тот резко отпрянул и уставился — с некоторым даже недоумением — на тонкую, быстро набухавшую полоску крови.

— Шенк! — Эстрелла растерянно опустила руки. — Я сильно тебя поранила? — Картограф мрачно заматывал пораненную руку носовым платком. — Ну зачем ты так неожиданно? Я же могла тебя убить.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты сам не догадываешься? Жду Вайсблатта.

— Вы с ним что, договорились?

— Нет, но он обязательно придет. И тогда, будем надеяться, мы сможем завершить эту ужасную историю — тем или иным образом.

— Ты сказала, что он никого не убивал. Зачем ты мне врала?

— Если я и скрывала от тебя часть правды, то исключительно ради твоего же спокойствия. Убитого звали Леопольд. Он был одним из писателей, создававших книгу Спонтини. Я познакомилась с ним, работая над биографией Спонтини. — Эстрелла отвернулась и взглянула через парапет моста на кипящую внизу воду. — Мы полюбили друг друга.

Слова Эстреллы причинили Шенку боль, куда большую, чем ее нож, однако он хотел, должен был услышать все.

— Как я уже говорила, Вайсблатт прямо обезумел. Он уже настолько отождествлял себя со Спонтини, что начал воспринимать меня как свою неверную жену, а Леопольда — как соблазнившего меня слугу.

— И тогда он его убил?

Эстрелла глядела вниз, на белую пену едва различимых во мраке бурунов.

— Они дрались на дуэли. На пистолетах. Леопольд почти не умел стрелять.

— Да, в книге все так и есть.

— Что ты имеешь в виду?

— Леопольда и дуэль. Спонтини упоминает их в своих «Афоризмах».

— Да нет там ничего подобного! Вайсблатт путал себя со Спонтини, но все же не до такой степени.

Известие о том, что существует другой, принципиально измененный вариант «Афоризмов», стало для Эстреллы полной неожиданностью; ситуация начала проясняться.

— Вайсблатт пытается переписать жизнь Спонтини, а заодно и свою собственную, — сказал Шенк. — Можно быть уверенным, что это он напал тогда на меня, и не зачем-нибудь, а чтобы отнять эту книгу. И вот еще карта, это он стер с нее имя Спонтини, чтобы скрыть убийство. Да, теперь все становится на свои места. Но почему ты думаешь, что он сюда придет?

— Здесь был убит Леопольд.

Шенк осторожно тронул Эстреллу за плечо, но она не повернулась, продолжая смотреть на проносящуюся под мостом воду.

— Вайсблатт знает, что найдет меня здесь. Узнав, что он опять на свободе, я дала себе клятву, что не успокоюсь, пока не встречу его лицом к лицу, чтобы раз и навсегда завершить эту ужасную историю. Но я ни на секунду не забывала, насколько этот человек опасен. Сперва он напал на твоего коллегу.

— Потому, наверное, что тот был единственным свидетелем его махинаций с картами.

— А когда ты начал приносить мне все эти истории про Пфитца, я сразу решила, что и здесь без него дело не обошлось.

— Так это поэтому ты тогда не пришла?

— Прости меня, но я очень, очень боялась. И в то же время не могла поверить, что ты — мой враг. А в том случае, если ты ни в чем не виноват, я должна была оберегать тебя от опасности. Ведь я даже следила за твоим окном, на случай, если Вайсблатт что-нибудь задумает.

Эстрелла посмотрела Шенку в глаза, и у него мгновенно исчезли все сомнения в ее искренности, все страхи и опасения. Он обнял ее, обнял, не видя ничего вокруг, преисполненный вновь вспыхнувшими надеждами. Но буквально через секунду эту идиллию грубо прервал звук приближавшихся шагов.