М. Маллоу - Пять баксов для доктора Брауна. Книга вторая

Двое джентльменов отлипли от окна и в негодовании выглянули наружу.

Шатров поставили целых три и возле них уже собралась очередь, медленно продвигаясь внутрь с купленными билетами.

— Алле! — восклицала маленькая дама в длинном розовом и капоре с лентами — вылитая кукла из игрушечной лавки. — Алле!

Она ловко крутила тарелки на конце шеста, потом делала «Оп!» и шесты, которые подавала ей униформа, сами собой выстраивались на мостовой в ряд, продолжая вращать тарелки. Маленькая дама протягивала ручку за следующим: «Алле!» — и отступала, оставляя за собой крутящийся частокол.

У следующего шатра пара игрушечных ковбоев на пони демонстрировала чудеса меткой стрельбы, отстреливая друг другу пуговицы с жилетов.

Около третьего, самого большого, играла музыка и танцевали кекуок пудели. Не «Барнум и Бейли», конечно, но совершенно достаточно, чтобы испортить музыку двум джентльменам в поисках пары монет.

М.Р. сложил руки на груди.

— Нет, все! — нервно сказал он. — Я так не могу. Компаньон, это конец.

— Спокойно, сэр, — отозвался Д.Э. — Сейчас что-нибудь придумаем. Оставайся здесь, испортится ничего не должно!

Дюк аж за сердце схватился, но компаньон уже исчез в толпе. На нервной почве М.Р. взял валявшуюся в углу веревку, скрутил из нее петлю красивым бензелем, и повесил, зацепив за гвоздик, над входом.

— Шикарно было бы череп, — сказал он сам себе.

М.Р. покачал петлю, завлекательно улыбнулся обернувшейся даме с зонтиком, и попробовал рассмотреть, куда же подевался этот засранец.

Лилипуты как раз выстроились в красивую пирамиду, на вершине которой тявкала, стоя на задних лапках и смешно дрыгая передними, маленькая собачка, как вдруг…

— Украли!!

Можно было подумать, что не украли, а режут. Одного тут, голосистого.

Пирамида дрогнула. Нижний лилипут, коренастый мужик с большой напомаженной головой, повернул вытаращенные глаза в ту сторону и завопил тонким голосом:

— Грабят! Полиция! Помогите, грабят!

Выскочил карлик-директор — с закрученными усами и белым лохматым цветком в петлице, и тоже закричал:

— Полиция! Мистер Мамулян! Полиция!

Пирамида рассыпалась, толпа тоже, начался всеобщий хаос, которому здорово помогали, путаясь у всех под ногами, пудели. Из фургона, запряженного четверкой лошадей с плюмажами, выскочил господин обыкновенного роста, тоже закричал, сначала «Эй!», потом «Полиция!», потом такое, что мы здесь приводить не станем, помчался, придерживая рукой цилиндр, по улице, свернул за угол и исчез. Через минуту раздался полицейский свисток. Все, толкаясь, бросились в разные стороны.

— А что, Пим, — клоун с красным носом, в полосатой матросской рубахе и мешковатых штанах с огромными пуговицами щелкнул подтяжкой своего коллеги, — что это, как ты думаешь, было?

Второй, в цилиндре и коротких, тесных полосатых брюках, добыл из кармана фляжку.

— Это, Пом, было безобразие, я так считаю. Натуральное. Будешь?

Клоуны по очереди приложились к фляжке и скрылись в одном из фургонов.

Маленькая дама с большим голубым бантом на голове, тоже одетая и нарумяненная, как кукла, подхватила свою собачку. Вздохнула и полезла, вздрагивая своей воздушной юбочкой, в кибитку со звездами. В которую чуть раньше были запряжены три пары ослов. И в которой теперь не было запряжено ни одного. Один щипал бегонию на чьем-то подоннике, второй с удовольствием валялся в пыли на дороге, а остальные подевались неизвестно, куда. Все фургоны до единого, до последней кибитки, магическим образом оказались распряжены.

— Уф! — сказал вернувшийся Джейк. — Сейчас все успокоится, и мы с вами, сэр, сможем рассчитывать на посетителей.

И повесил на дверную ручку табличку:

М.Р. почесал нос.

— Ты где табличку взял?

— В китайском магазине, — компаньон обозревал петлю. — Она на дверях висела.

— Спер?!

— Почему «спер»? Просто взял.

— И тебе что, ничего не сказали?

— Сказали, — Д.Э. осмотрел петлю так, этак, отошел чуть дальше, оценил оттуда, остался доволен. — Спросили, что это я, да куда. Сказал, что мне велели принести ее в другой магазин, на соседней улице. Вечером новую привезут.

— Так! Стянул значит. Я не понимаю, у вас, сэр, что, руки чешутся?