Всеволод Бенигсен - ПЗХФЧЩ!

Глебов слушал историю с возрастающим интересом, поскольку вначале не верил, что попутчик может рассказать что-то дельное. Главным же потрясением для Егора оказалось полное отсутствие какой-либо морали или хотя бы внятной идеи рассказа об одноногом бухгалтере. Можно было бы сказать, что пророчество все-таки сбылось, но, с другой-то стороны, сбылось как-то странно, ибо герой сам его и спровоцировал. Кроме того, ужас пророчества просто мерк по сравнению с остальными трагедиями в семье героя, так что можно было бы сказать, что он зря его боялся. И вообще все было как-то непонятно.

Сосед по купе ушел обедать в вагон-ресторан, а Глебов все лежал на полке и под перестук колес думал о цыганском пророчестве. Может быть, смысл в том, что все относительно? И что любая беда может в итоге показаться пустяковой. А может, если бы не остальные трагедии, предсказание и не сбылось бы вовсе (ведь герой тогда бы не поперся в парк аттракционов)?

Сосед вскоре вернулся, но ничего больше рассказывать не стал, а прилег и тут же уснул. И только Глебов не спал. Лежал, прислушиваясь к метроному пролетающих внизу железнодорожных стыков, и ему казалось, что он, как и одноногий приятель попутчика, бежит от какого-то мрачного предсказания. Возможно, именно по этой причине лежать без движения становилось Глебову все тяжелее и тяжелее. Казалось, что, пока он лежит, судьба потихоньку настигает его и вскоре обгонит, чтобы снова сделать Егора своей игрушкой. Глубоко ночью Егор собрал вещи и вышел на одной из станций, не доехав до Твери около сотни километров. Что это была за станция, он так и не понял, потому что прочитать надпись на здании вокзала не успел, а внутри вокзала было безлюдно и спросить было не у кого.

Не имея никакой конкретной цели, он решил сначала заскочить в туалет. В туалете горела только одна лампочка, и Глебову пришлось выждать несколько секунд, чтобы привыкнуть к полутьме. Но едва стал привыкать, как тут же поймал краем глаза мелькнувшую за спиной тень. Хотел обернуться, да не успел. Голова как будто треснула от тупого удара, и все покрыла тьма.

Очнулся Глебов в местной больнице. Ничего не помнил и ничего не понимал. Документы, деньги и даже обручальное кольцо были украдены, поэтому милиции оставалось надеяться, что Глебов сам вспомнит, кто он и откуда. Однако прошло несколько дней, а в голове Глебова по-прежнему царила девственная пустота. Из больницы его вскоре выписали, поскольку с точки зрения физического состояния Глебов был здоров, но дальше-то деваться ему было некуда.

В местном отделении милиции, чтобы не делать из человека бомжа, сжалились и выдали ему временную справку с выдуманными именем и фамилией. Нарекли Георгием в честь начальника отделения. А фамилию взяли произвольную от имени Глеба Жеглова, фильм про которого шел в тот день по телевизору, — Глебов. Пару недель мыкался новонареченный Георгий, он же Егор, по маленькому российскому городку, пытаясь куда-нибудь пристроиться, хотя совершенно не помнил, чем занимался до того. Иногда разгружал вагоны, иногда красил стены и заборы, иногда что-то чинил. Так бы все и шло, если бы в отделении милиции, куда он заходил, чтобы отмечаться, не сломался как-то раз газик. Егор предложил свою помощь и, сам того не ожидая, все исправил. Потрясенные его умением, милиционеры порекомендовали Егора в автобазу неподалеку. Там талант Егора оценили и взяли на работу автослесарем. И не пожалели, поскольку к автомеханическому делу он явно имел призвание. Через полгода выбили ему небольшую квартиру. Повысили оклад. А еще через год Глебов женился на местной разведенке по имени Наташа. И у них родилась дочь Анюта, а после сын Ванька.

Нельзя сказать, что Егора так уж мучил факт потери памяти, но время от времени он как будто мрачнел, уходил в себя и отчаянно пытался вспомнить, кто он и откуда.

Однако постепенно и эти приступы прошли и уступили место простым человеческим радостям.

— Встать, суд идет!

Народ в зале зашевелился, зашуршал одеждой, задвигал стульями.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь чьим-то надоедливым кашлем, раздались шаги. В помещение вошел пожилой судья. Он неторопливо прошел за стол, поправил мантию и сел.

— Прошу садиться, — сказала девушка-секретарь.

Народ покорно сел.

Судья устало обвел глазами забитый до отказа зал областного суда. Количество зрителей его нисколько не удивило — развлечений в городе было немного, а бесплатных и вовсе никаких, поэтому народ победнее ходил на судебные заседания. Всё, как в телевизоре, только настоящее. И это субботнее утро явно не стало исключением.