Всеволод Бенигсен - ПЗХФЧЩ!

Так закончилась вторая неделя и пошла третья. Тут-то и случилась беда.

Глубоко ночью Наталья проснулась от какого-то то ли мяуканья, то ли всхлипывания. Это был не Ванька, так как Ванька давно ночевал вместе с ней (на всякий пожарный). Она спустила на пол ноги, накинула халат и прошлепала в коридор. Прислушалась. Мяуканье доносилось из комнаты Егора, и, судя по полоске света, пробивавшейся из-под двери, Глебов не спал. Наталья стукнула несколько раз в дверь и громким шепотом произнесла:

— Егор, открывай!

Но всхлипывания по ту сторону не только не прекратились, а и усилились. Наталья хотела подергать дверную ручку для большего эффекта, но дверь неожиданно поддалась.

Егор лежал на раскладушке. Тело его содрогалось от рыданий. Рыдал он в подушку, поэтому на выходе получалось что-то вроде жалобного мяуканья.

— Ты что, Егорушка? — присела рядом Наталья.

Он поднял мокрое от слез лицо.

— Всё, — всхлипнул он. — Всё…

— Что всё?!

Глебов, как ужаленный, вскочил на ноги и бросился к столу. Схватил свои листки и принялся совать их в лицо жене.

— Всё, понимаешь?! Всё было заранее расписано! А я просто жил по указке. Да не только я! Все мы!

Наталья, усиленно моргая глазами то ли от недосыпа, то ли от ужаса, принялась рассматривать листки, испещренные именами, стрелками, цифрами, какими-то диаграммами и графиками. Проценты, дроби, даты… Наталья ничего не могла разобрать, тем более понять..

— Вот здесь, — тыкал Егор в одну из диаграмм, — видно, что я должен был родиться тогда, когда родился. А вот здесь, — тыкал он в другую, — видно, что я должен был провалиться в институт и пойти служить в армию. А потом на тебе жениться. Тут даже твое имя есть. Видишь? На-та-ли-я.

Наталья посмотрела на какую-то диаграмму, похожую на горную цепь, но не увидела ничего такого, из чего складывалось бы ее имя.

— А вот из этого следует, что я должен был стать автослесарем. И дочка сначала родиться, и сын потом появиться, и всё, всё, всё… Даже имена некоторых сотрудников автобазы. Понимаешь? Я всю жизнь живу по заранее начерченной линии. Ничего своего. Я не хозяин своей судьбы, понимаешь? Я все делаю по указке. Думаю, что решил что-то сделать, а оказывается, я так и должен был сделать. Решил от чего-то отказаться, и здесь та же песня. Я так жил, живу и буду жить. И умру двадцать пятого марта через пятнадцать лет. И все пятнадцать лет буду автослесарем.

— Но если ты в отца рукастый, — попыталась возразить Наталья, — чего ж от судьбы-то бежать?

— Да от судьбы, может, и не надо, но ведь и жить так невозможно, когда знаешь, что все уже сделано. Вот я, автослесарь. А может, я не автослесарь вовсе?

— Как это? — удивилась Наталья, не понимая, как можно одновременно быть и не быть автослесарем.

— А вот так. За меня просто всё расписали. А я, дурак, и поверил. А может, у меня к чему-то другому талант есть.

— К чему?

— А откуда мне знать? Я же даже не пробовал. Ну, как тебе объяснить?!

Он в отчаянии взъерошил волосы.

— Ну, например, приняла ты решение.

— Какое?

— Да любое. Например, захотела бросить курить. Напрягла силу воли и бросила. Ходишь, гордишься собой — вот, мол, какая я сильная. А на самом деле было уже тебе так написано — бросить. И ты тут ни при чем. И гордиться тут, выходит, нечем. Раз все за тебя уже кто-то решил. Ну и кто ты после этого?

— Я? — вздрогнула Наталья, на мгновение испугавшись, что Егор забыл, кто она такая.

— Да не ты конкретно, а вообще. Ты — никто. Кукла. Марионетка. Думающая, что она человек.

Он застонал и бросился на кровать, мотая головой.

— Ну как ты не понимаешь?!

Наталья прикусила губу и молча уставилась в многочисленные листки, которые все еще держала в руках. Она не знала, что говорить.

— А когда я умру? — выдавила она ни с того ни с сего.

— Не знаю и знать не хочу, — буркнул Глебов. — Я не Нострадамус. Я не могу все предсказать. Я и с собой-то не до конца разобрался.

Затем снова замотал головой и замяукал в подушку. Наталье было очень жаль мужа, но она правда не знала, как ему помочь.

— Но почему ты не можешь просто жить? — спросила она наконец. — Воспитывать Ваньку, любить Анюту, меня. Чем это плохо?

— Тем, что меня в этом нет!!! А есть просто план, которому я покорно следую. От рождения и до смерти. Точка.

— А что же делать? — растерянно спросила Наталья.

— Менять…

— Что менять?

— Хотя бы что-то.

— Так, может, и это тебе было на роду написано. Глебов приподнял голову и с интересом посмотрел на жену.