Лесли Уоллер - Семья

— Buono.

Оба двигались стремительно, почти бегом. Они спустились по ступенькам на первый этаж, потом в цокольный, откуда можно было попасть в гараж, выходящий на улицу. Дон Винченцо был очень осторожен. Когда много лет назад он покупал этот дом, прежде всего удостоверился, что имеется прочный подвал, в котором может разместиться гараж для автомобиля.

Он и Рокко вошли в гараж и сели на переднее сиденье черного «форда-галакси». Чуть раньше, около девяти тридцати, Рокко проверил зажигание и тому подобное. Теперь он завел машину. При звуке мотора из тени в дальнем конце гаража вышел молодой человек, привычным жестом отсалютовал мужчинам в машине и прошел вперед к дверям.

Рокко дотронулся до кнопки на приборной доске. Дверь поднялась приблизительно на фут и замерла. Машина не двигалась прежде, чем дверь не поднялась на такую высоту, что Рокко мог увидеть улицу перед гаражом, молодой человек согнулся почти до пола и выскользнул на залитую утренним солнцем мостовую. Он вскочил и кивнул. Рокко опять нажал на кнопку, дверь гаража полностью поднялась, путь был свободен.

Машина полетела вниз по Пятой авеню. Рокко нажал на кнопку на приборной доске. За машиной закрылись двери гаража. Механизм был почти в точности такой, какой защищал скромное жилище Дона Гироламо в оранжереях «У Амато». Кварцевые кристаллы в машине и в двери гаража менялись раз в неделю. Эту работу с дверью в гараже Дона Винченцо было доверено выполнять только Рокко Сгрою. Дверь Дона Гироламо была под наблюдением другого человека.

Дон Винченцо следил за тем, как Рокко ведет неприметный «форд» в потоке машин по Пятой авеню.

Хороший человек. Un uomo massiccio, [62] Крупный человек (ит.). надежный во всех отношениях. Один из лучших. Дон Винченцо посмотрел на профиль Рокко, на его узкий нос и резко очерченный рот. Таким, как он, Бену Фискетти, Оги Лимандри и Чарли Нотарбартоло и всем остальным молодым не стать никогда. Coraggio, animo, cuore, spirito [63] Мужество, присутствие духа, радушие, остроумие (ит.). и, самое главное, l'onnore stesso, [64] Сама честь (ит.). воплощение чести.

Только Дон Винченцо знает, чем занят Рокко. Камердинер, водитель, телохранитель — в глазах окружающих. Но Рокко был его доверенным лицом, его другом, его посредником, его двойником. Однажды в Германии, перед войной, когда Дон Винченцо и его отец совершали деловую поездку в Гамбург — на верфи, он слышал, как его назвали Doppelgänger его отца. Это можно было бы перевести, как тень, что-то такое же близкое, неотъемлемое, но в подтексте был намек и на нечто мистическое.

Но Дон Винченцо знал, что дело не только в этом. Его буфер был также его, о, его pinza, [65] Клещи (ит.). его клещами, его пинцетом, его инструментом. Через Рокко Дон Винченцо мог дотронуться до всего, до чего ему хотелось дотронуться, и при этом было не важно, горячо там или грязно, он сам не пачкался, не обжигался.

Словом, Рокко был для Дона Винченцо pinza и Doppelgänger. Именно таким людям, как он, следовало бы оставить все могущество и власть их клана, а не юнцам с недоразвитыми мозгами. Дон Винченцо тяжело вздохнул при мысли, что Рокко почти столько же лет, сколько и ему самому. О том, чтобы оставить ему солидное наследство, — не может быть и речи. Когда Дон Винченцо уйдет, его Doppelgänger не надолго переживет его.

Шон провел почти все утро, проверяя бухгалтерские книги вместе с Мюрреем. Несмотря на то что он доверял своему другу Оги и обычно с удовольствием пользовался его советами, он все еще не мог поверить, что главной задачей «Мод Моудс» было тратить деньги мистера Фискетти и быть убыточной фирмой. Он интуитивно понимал, что об этом не стоит говорить откровенно с Мюрреем. Но когда они уже почти закончили проверку, так и не выяснив, почему же происходит спад, Шон не удержался и задал несколько вопросов. Он надеялся, что они выглядят достаточно невинными.

— Если ничего не изменилось с прошлого года, — медленно и тихим голосом начал он, глядя на черные волоски, торчавшие из левого уха Мюррея, — и если мы взяли правильное направление, если рынок одежды стабилен, а продавцы хорошо выполняют свое дело и не повысились цены, тогда из-за чего же документы прошлого года показывают прибыль, а этого года убыток?

Мюррей сложил на груди волосатые руки, потом пожал плечами, подняв их вверх и чуть вперед, будто не просто хотел сказать: «А кто его знает?» — но и прибавлял: «Убейте меня, если я могу ответить вам на этот вопрос!» Как бы подчеркивая при этом: «Мы живем в сумасшедшем мире».