Николай Гарин - Оула

— Ну да, ты еще про шаманов вспомни…

— А почему нет!.. Они хоть что-то делали. А тебе вынь да положь современную операционную. Прости брат, но я тебя не понимаю…

— Хватит! — оборвал его Василий, и сурово взглянув, добавил: — Отправляйся в Аксарку. Сначала к Матвееву, ну, это как раз по твоей части, а потом в больницу к дежурной. Вот список что мне надо. Все, пора….

Как ни кипело все внутри Никиты, но власть по праву перешла к старшему брату и тут ничего не поделаешь. Он пошел было к «Бурану», но вернулся и, подойдя к Василию вплотную, тихо, но внушительно проговорил:

— Без меня не режь…

— Ну что Вы, как без Вас Никита Олегович! Уже ждем-с!

Взревел «Буран». И, поурчав на холостом ходу с минуту, понес Никиту с Андреем, да Беду с Горем для родных и близких Юрки Савельева.

Войдя в избушку, Василий последил за дыханием отца, проверил пульс, приложился ухом к груди и послушал сердце. Затем своего младшего, Ромку усадил у деда в голове.

— Почаще компресс меняй и пот с лица…, вот тряпочка.

Лишь после этого Василий подошел к Виталию. Тот терпеливо ждал, не отрывая от доктора пристального взгляда.

Опухоль заметно увеличилась. Казалось, она росла на глазах. Держа раздутый сустав в руке, Василий будто слышал, как похрустывают внутри битые косточки.

— Больно?

— Да нет, — как мог спокойнее ответил Виталий. В вопросе, в угрюмости, с которой осматривал его сын Олега Ниловича, в медлительности и, главное, по тому, как тот отводил глаза и старался смотреть мимо, Виталий заподозрил неладное.

— А так?

— И так не особенно.

«Да, сустава нет!..» — где-то глубоко внутри эхом отозвались собственные мысли Василия. На душе стало тошно. Было невыносимо осознавать, что вот сейчас он оттяпает этому чумазому, молодому мужику ногу. А как мужику без ноги!?…

— Что скажешь…, доктор!? — Виталию с трудом дался этот вопрос. Он проглотил слюну и задышал ртом.

— Что тут скажешь… Тебя нельзя везти… — начал, было, Василий.

— Ты про ногу… — Виталий уже не сомневался, что Беда склонилась над ним и корчит ему рожи. — Что с ней!?

— Видишь ли, — начал вяло Василий, — чтобы обратно сложить твои косточки, нужно оперативное вмешательство. Нужна клиника и там все остальное. И даже тогда…. В общем, ты мужчина и… должен понимать…. Придется резать. — Василий впервые открыто посмотрел в глаза больного: — И чем раньше, тем лучше, в смысле, меньше.

Виталию опять стало казаться, что все это происходит не с ним. Он это читал где-то раньше или видел фильм. Или, скорее всего, все еще спит и должен вот-вот проснуться. И весь этот кошмар должен, наконец, закончится. Он действительно не чувствовал ногу. Было что-то вроде мелкого покалывания, словно под несильным током.

Как он без ноги!? В тридцать четыре калека, инвалид!.. И где потерять, в какой-то дыре, в старой заброшенной зоне. Виталия приподняло и слегка закружило. Поплыл потолок, стены, Василий…. Ему вдруг стало казаться, что он склоняется над картой. На ней живьем распласталась вся эта корявая заснеженная территория. С островками леса, с Полуем, зоной…. С этой избушкой, где он сейчас лежит с раздавленной ногой и смотрит снизу вверх на себя…. Нет, это не он склонился сверху, а кто-то другой…. Лицо большое, как огромная туча. Кто это!? Что он делает!?… Водит карандашом. Он что-то ищет на карте. Эй, вот он я, вот я, смотри сюда урод!.. Какой большой у него карандаш! Гигантский карандаш замирает над ним. «Ну, увидел… — радуется Виталий. — Увидел, дубина!..». Карандаш, на мгновение замер. Затем быстро опустился на избушку и покручиваясь, вдавил ее вместе с Виталием своим тупым грифелем в мерзлоту, размазывая их в тонкую, плоскую лепешку. Виталий с ужасом смотрел на то, что с ним случилось: на серую точку на карте Западной Сибири….

— …Ты как к алкоголю? — послышалось Виталию. — Спирта у нас достаточно. Возьмешь в себя сколько сможешь.

— Что!? — не понял Виталий, пребывая все еще где-то вне…

— Я говорю, придется потерпеть без анестезии… — терпеливо повторил доктор.

— А-а, — так ничего и не поняв, ответил больной.

Перед глазами Виталия опять замелькали какие-то видения. Память доставала их откуда-то из далекого детства…. Снег. На вытоптанном пятачке, как костер на ветру, мечется рыжая лисица. В переднюю лапу стальными клыками впился капкан. А выше железа белая чистая кость, которую лисица не успела перегрызть и уйти на свободу.

Вот эта белая кость и стояла сейчас перед глазами.

— Слушай, я не выдержу! — едва слышно произнес Виталий. — Не выдержу! — попытался повторить он громче, но сорвался на сип и прозвучало плаксиво. Оба мальчика оторвались от своих дел и с удивлением посмотрели на больного.