Павел Верещагин - Год крысы

Так-так, и что же это значит? А значит это, если подумать, что не хочет Папа теперь ссориться, не хочет проблем, а хочет, наоборот, найти пути к примирению, решить вопрос полюбовно. Получается, не нужен губернатору теперь скандал, не хочет выносить он сор из избы.

— А что мы? Мы ничего! — раздались голоса с разных сторон… — Это все милиция!

Охрана все же оттерла от губернатора людей, освободив вокруг него защищенное телами в бронежилетах пространство.

— Да-да! Если бы милиция не закрыла офис, все было бы хорошо!

— Это же международная экологическая программа! Типа, Организация Объединенных Наций!

— Точно-точно!

Молчит губернатор, не возражает. Голову опустил, разглядывает носки своих ботинок.

Не робей братцы! Может, чего и получится! В городском бюджете денег много, десять миллионов для бюджета — пустяки. Скажет губернатор — и вернут всем денежки до последней копейки.

— Это милиция поторопилась. Нагрянула ни с того, ни с сего!

— Да, если бы менты не спугнули немца… — кричат люди. — Если бы немец был здесь!..

Поднял голову губернатор:

— Какой еще немец?

— Вольфганг Шпеер, — пояснил из-за спин звонкий голос Родиона. — Он еще вчера от имени концерна принимал у населения аммонит. А сегодня исчез. Но дело здесь не в этом Шпеере.

Губернатор поверх голов внимательно посмотрел на Родиона. В машине его предупредили, что в толпе образовался лидер, который подбивает людей к активным действиям. Установить контакт с таким лидером, нейтрализовать его или переманить на свою сторону — главная задача любых переговоров.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Папа.

— Я хочу сказать, что все происходящее — не просто обман. И не работа аферистов.

— Да? А что?

— Здесь замешана… политика, — сказал Родион, пристально глядя Папе в глаза.

Папа нахмурился. Собственно, об этом он и сам догадывался. Но кто такой этот парень и что ему нужно?

— Какая еще политика? — недовольно спросил Папа.

— Есть люди, которые хотят использовать возникшие на заводе беспорядки в своих целях.

Папа кивнул. Ситуация становилась все более ясной. Против губернатора плелся заговор, парню что-то о заговоре известно, и он дает это понять. Но почему? Потому что сам был участником, а теперь хочет порвать с прежними единомышленниками? И перейти на Папину сторону? Зачем? С какими целями? А может, это вообще провокатор?

— Политика! Скажешь тоже! — проговорил Папа. — Откуда ты знаешь?

— Знаю! — усмехнувшись, ответил парень и посмотрел куда-то в толпу, за спину губернатору.

Эх, Родион, Родион! Напрасно ты идешь по этой дорожке! И зачем только ты взобрался на это крыльцо!

Папа грузно обернулся, стараясь проследить взгляд Родиона, пошарил глазами в толпе и наткнулся на холодное лицо человека в штатском и его насмешливые глаза. Несколько секунд Папа и военный смотрели друг на друга, и очень многое без слов было сказано между ними.

В несколько мгновений в голове Папы все сложилось в единую картину: разговор в бане, предложения военного, собственный отказ, люди, собравшиеся на химическом заводе, тонны ядовитого вещества в непосредственной близости от реки, решительная толпа и готовый к действиям ОМОН. Понял Папа и другое: если военный, рискуя быть разоблаченным, не убегает и не пытается скрыться, если он уверено и даже нахально смотрит в глаза, — значит, за ним стоят по-настоящему серьезные люди и было бы глупо сталкиваться с этими силами лоб в лоб на глазах у тысячи разгоряченных людей.

И еще. Папа понял, а скорее почувствовал, что молодой человек, который пытается вызвать его на откровенность, — не профессиональный провокатор и не политик. Это человек случайный и непрактичный, явный дилетант, у тому же настроенный романтически, его цели, наверняка, наивны и не ясно определены.

Кожей ощущая, как сотни и сотни глаз неотрывно следят за малейшим движением его лица, Папа равнодушно, как ни в чем не бывало, отвернулся от военного.

— На площади много людей, пострадавших невинно — пояснил Родион, заметив сомнения губернатора. Он начинал волноваться. — Здесь много женщин и стариков. Будет несправедливо, если они станут жертвами грязной политической игры.

Губернатор выжидал, все еще не зная, как поступить. И в эту минуту в воцарившейся над площадью тишине в губернаторском кармане вдруг отчетливо зазвонил мобильный телефон.

Это было более чем странно. Номер телефона был известен очень узкому кругу доверенных людей. Кто из них мог звонить Папе в эту ответственную минуту? Губернатор достал телефон, посмотрел на экран, пытаясь рассмотреть номер звонившего, и приложил телефон к уху: