Павел Верещагин - Год крысы

— Это я в Калифорнии, — перехватив взгляд, похвастался доктор. — “Во всемирном центре пересадки органов”.

Бэха почувствовал, что сопротивляться напору доктора бесполезно.

— А стоит ли вам беспокоиться и тратить время на анализы, если мы только узнать? — устало спросил он.

Доктор даже руками замахал.

— Что вы! Что вы! — пылко воскликнул он. — Взять ваши анализы — это сущее для нас удовольствие!

Он катнулся в кресле к столику с телефоном, потыкал в клавиши пальцем, услышал томный женский голос на громкой связи и, склонившись, сказал:

— Алисочка, к тебе пациент на «альфа один полное».

Он поднял очки на лоб, потер утомленные глаза и надвинул очки обратно.

— Вам туда, — сказал доктор, показывая вывернутой ладонью на дверь лаборатории, как в свое время Владимир Ильич указывал на светлое будущее. — А мне тем временем нельзя ли ваш паспорт на минутку? Не волнуйтесь, ничего серьезного. Копию снять для наших бюрократов… Кой-какие данные сверить…

Бэха зло посмотрел на доктора, но на этот раз даже спорить не стал.

— Вы, главное, не волнуйтесь! — напутствовал его доктор.

— Да я, собственно… — пожал плечами Бэха.

— Не волнуетесь? — догадался эскулап.

— Нет.

— Вот и правильно!

Процедурный кабинет светился чистотой. Сквозь жалюзи на просторном умытом окне било настойчивое полуденное солнце. Остро сверкал стерильный хром автоклава и начищенные стеклянные поверхности медицинских шкафов. Крахмально ломили глаз аккуратно сложенные бинты и салфетки.

За процедурным столиком читала журнал молодая девушка в белоснежном халате и наколке сестры милосердия на голове. На Матросова глянули прекрасные серые глаза. Строгие глубокие глаза народоволки или жены декабриста. Они глянули взыскательно и серьезно, как, наверное, первая женщина в мире смотрела на первого в мире мужчину.

На столе текстом вниз лежал развернутый иллюстрированный журнал. С яркой обложки на читателя из-под черной копны волос кокетливо и чутко смотрели синие глаза голливудской кинозвезды, опустившейся на колени в золотой песок какого-то залитого солнцем субтропического пляжа, смотрели так, будто не замечали живейшего интереса фотографа к ее плоскому животу с сережкой в пупке и победительному бюсту, едва прикрытому крохотным кусочком полосатой материи.

Матросов смущенно переступил с ноги на ногу.

— Мне бы анализы… — проговорил он и опустился на медицинский стул, стоящий боком у процедурного столика.

Алиса посмотрела на него своими прекрасными строгими глазами и взялась за медицинские приборы.

Доктор не соврал, и легкие руки Алисы отлично знали свое дело. Они помогли Матросову закатать рукав рубашки. Прохладные пальцы обернули вокруг предплечья приятный на ощупь матерчатый хомут тонометра, сработала кнопка, и бойко зажурчавший насосик начал накачивать в прорезиновые недра хомута сжатый воздух для измерения давления.

“Какая хорошая девушка — подумал Матросов, следя за выражением ее лица. — Чистая и красивая — как ангел. Что она делает в этой странной клинике?”

Стараясь не замечать его взгляда, Алиса следила за бегущими цифрами на индикаторе.

Матросов спохватился — что, вправду, он так пялится — и принялся смотреть на обложку с голливудской красоткой. Обходя глазами соблазнительную загорелую фигуру, он стал рассматривать кокосовые пальмы, растущие на белом песке.

— Это она на Майорке, — не отрывая глаз от прибора, пояснила девушка.

Матросов оценил синее небо, лазурное море, чудесные скалы на горизонте и кивнул. Хорошее место.

— А вы бывали на Майорке? — посмотрев на Матросова чудесными глазами, спросила Алиса.

— Нет.

— И я нет… — Девушка вздохнула. Помолчала немного и добавила: — А так хочется…

Алиса вывернула руку Матросова ладонью вверх, мазнула подушечку безымянного пальца смоченным спиртом тампоном и, как будто метнув дротик, уверенно проткнула палец специальным медицинским перфоратором. Она энергично помяла проколотый палец, накачивая в стеклянную трубочку горячую живую кровь.

Руки делали свое дело, а глаза встретилась с глазами Матросова.

— Здесь такая тоска… — пожаловалась Алиса. И грустно обвела взглядом стерильные шкафы, сверкающий автоклав, идеально вымытое окно, разложенные в хирургическом порядке инструменты.

“Какая хорошая девушка!» — опять подумал Матросов. Алиса почувствовала его взгляд и скромно опустила ресницы.

— А вы будете у нас донором? — через некоторое время спросила она.