Павел Верещагин - Год крысы

— Господин Калюжный? — сказал он в трубку. — Здравствуйте! Доктор Отжига из клиники “Счастливый шанс”. Молодой человек, о котором мы говорили, только что прибыл. Да-да. Именно. Ваш донор. Хорошо. Ждем. — Доктор повесил трубку и прокатился вместе с креслом обратно.

— Вы русский язык понимаете или нет? — с изумлением уставился на него Бэха. — Куда вы звоните? Какой донор!.. Мы же сказали, мы пришли узнать! Насчет денег. Задать вопросы.

— Да вы не волнуйтесь! — успокоил его доктор. — Зачем так волноваться. Какие у вас вопросы?

Бэха задумался на некоторое время. Он хотел сформулировать самую суть так, чтобы у Матросова не осталось никаких сомнений.

— Главное: на каких условиях мы можем получить деньги, — сказал Бэха. — Сколько, когда, в какой валюте, как возвращать? Есть ли процент за пользование? Какие нужны гарантии с нашей стороны, какие требования с вашей…

По мере того как Бэха перечислял, на лице доктора все больше и больше проступала скука! Что же это такое делается, в самом деле! А при последних словах ему даже пришлось подавить едва заметный судорожный зевок.

Но как только Бэха умолк, к доктору тут же вернулось обычное оживление. Он ласково посмотрел на посетителей и сказал:

— Конечно, мы даем деньги. Но дело в том, что у нас выработалась определенная процедура работы с клиентом. Некоторые из вопросов, которые вы задаете, носят конфиденциальный характер. Мы не отвечаем на них первому встречному-поперечному. Давайте, поступим так: выполним некоторые формальности, ответим на вопросы и заполним этот бланк. Мы убедимся, что вы именно тот, кто нам нужен, и потом вы зададите любые вопросы, какие только придут в вашу драгоценную голову. Хорошо? — И доктор предупредительно развел руками: — Уж простите, у нас такой порядок.

Бэха оглянулся на Матросов и пожал плечами: я здесь не при чем. Их клиника, они и устанавливают порядки! Матросов махнул рукой: бесполезно спорить, делай как говорят.

— Вы, главное, не волнуйтесь! — добавил доктор.

— А я и не волнуюсь!

— Вот и отлично! Вот и молодец! Итак, фамилия, имя, отчество.

Не обращая внимания на недовольство Бэхи, доктор умело и быстро задал Матросову пару десятков традиционных медицинских вопросов, о дате рождения и вредных привычках, о свинке в детском возрасте, наследственных венерических заболеваниях и контактах по туберкулезу, при этом ловко заполняя пустые графы на бланке и расставляя, где нужно, крестики и галочки.

Закончив, доктор с удовольствием оглядел результаты своего труда, навинтил колпачок на перо и торжественно опустил ручку обратно в нагрудный карман.

— Так, так, так… — Он прищуренным глазом пробежал по строчкам. И пошутил: — Не болел, не имел, не состоял, не привлекался. Очень хорошо! А теперь, будьте любезны, пройдите к нашей сестричке.

— А это еще зачем? — изумился Бэха.

Доктор обаятельнейшим образом улыбнулся и виновато развел руками:

— Формальности, мой друг, формальности. Кровушки толику взять на анализ, то да се… Чисто на всякий случай! Вдруг что, не дай бог! — доктор суеверно поплевал через плечо и постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности стола. — Чтобы, так сказать… быть наготове… Ведь мы, врачи, такие педанты!.. Вечно нас интересуют всякие там лямблии да трансаминазы… Сами знаете… — доктор вздохнул. — Но вы не беспокойтесь… Сестричка у нас опытная, рука у нее легкая. Кольнет вашего друга — он и не почувствует. Да и вообще, — доктор почему-то подмигнул Матросову и с видом гурмана сложил губы розочкой. — Останетесь довольны.

Бэха почувствовал, что их с Матросовым затягивает маховик неумолимой машины.

— Послушайте! — сказал он. — Вы странный человек! Я же вам объясняю…

— Все, все понимаю! — перебил его доктор. — Но и вы поймите, вы у нас не первый. К нам каждый день приходит не один десяток человек. И у нас выработалась определенная процедура. Мы делаем так, чтобы всем было лучше. Вы, главное, не волнуйтесь, сдадите кровь — и мы ответим на любые ваши вопросы!

Взгляд Бэхи остановился на фотографии на стене: на фоне глянцевой тропической зелени наш доктор в шортах, в черной полумантии и с академической четырехуголкой с кисточкой на голове получает из рук какого-то почтенного старца, тоже в шортах и четырехуголке, огромных размеров диплом. Наш доктор, глядя в объектив, горячо трясет академику руку и не обращает внимания на то, что улыбка на лице старца давно превратилась в гримасу тоски и боли.