Павел Верещагин - Год крысы

— А с этим делом как? — спросил Калюжный и указал пальцем на бутылку.

Матросов понял, что это еще один вопрос, который волнует будущего владельца его внутренностей.

— Как у всех… — ответил он. — Могу выпить. Могу не пить.

Калюжный кивнул.

— А с “травкой”? — Он с напускной хитрецой подмигнул. — Может, ребята, “травки” хотите? — Бэха сделал отрицательный жест рукой. — Тогда, “герыча”? А? Только шепните! У меня такой “герыч”! Вы в жизни не пробовали! Прямо от моджахедов.

— Нет! Мы этим не интересуемся! — решительно сказал Бэха.

Калюжный пожал плечами: как хотите. Была бы честь предложена. Матросов понял, что и этот экзамен он выдержал успешно.

— Но по рюмашке-то можно… — заметил он.

— Нет, нет, — решительно проговорил Бэха. — И вообще… Мы с приятелем оказались в этой клинике почти случайно. Шли мимо и решили заглянуть. Узнать, оглядеться… Мы, собственно, пока и не думали ни о каких долях гипофизах…

Стенька, наконец, услышал его слова.

— Как это? А доктор мне сказал…

— Он поторопился.

— Но ведь он сказал…

— Это ошибка! — развел руками Бэха. — Мой товарищ вообще только полчаса назад узнал, что есть такая клиника и что здесь… творятся такие дела.

Калюжный вскинул брови, а потом подозрительно прищурился.

— Не понял! — проговорил он и посмотрел на Матросова.

Матросов смущенно переступил с ноги на ногу.

— Господин Калюжный. Тут дело в том… — начал объяснять он.

Но Калюжный уже не слушал. На его лице проступило обиженное выражение.

— Как же так? А я тут стол приготовил… Коньяк… А? — он подозрительно посмотрел на Матросова, потом на Бэху. — А может быть, я вам просто не нравлюсь? А? Может, вы мной брезгуете? Не хотите дружить со Степаном Калюжным…

Нижняя губа Калюжного стала наползать на верхнюю. А в глазах начало проступать вековое русское упрямство, как будто в памяти Калюжного сами собой всплыли многочисленные обиды, нанесенные русскому народу разными недружественными гадами, начиная с Чингисхана и Батыя и заканчивая Гитлером и Бин Ладаном.

- Вы, господин Калюжный, не обижайтесь, — сказал Матросов. — Вы нам очень симпатичны… И даже более того. Мы бы и сами хотели отдать наш гипофиз в хорошие руки, — Матросов первый улыбнулся свой шутке. — Но и вы нас тоже поймите. Нас мало интересует донорство. Можно сказать, вообще не интересует.

Калюжный смотрел на Матросова исподлобья.

— Нам деньги нужны! На короткое время. На неделю, максимум на десять дней. У нас намечается одно мероприятие… Можно сказать, бизнес. А клиника готова предоставить деньги. Под залог гипофиза и всего прочего. Понимаете?

Калюжный молчал.

— Мы возьмем деньги, провернем свое дело, заработаем свое и вернем клинике кредит. И тогда нам не придется отдавать никакой гипофиз. Да, честно говоря, мы и не собираемся. Понимаете? Поэтому, мой друг и не хочет вас обнадеживать. Хотя вы нам и очень симпатичны…

Матросов посмотрел на Бэху, и тот кивнул в подтверждение его слов.

— Правда, если у нас что-то сорвется… — добавил Матросов, чтобы не лишать Калюжного надежды. — Тогда…

Калюжный молчал, переваривая услышанное. Он заглянул в глаза сначала Матросову, потом Бэхе.

— Правда, что ли? — спросил он.

Бэха мрачно кивнул.

Стенька еще раз посмотрел на одного, потом на другого и буйна голова его понурилась.

— Вот, значит, как… А они мне сказали, что дело верное… — горько сказал Калюжный. — Полгода уже ищет донора «Счастливый шанс»… Никак не может найти. Вот вам и бедная страна. За сто тысяч баксов куска ливера не отыскать!

Приятели сочувственно помолчали. В самом деле, непорядок.

— А они с вас сто тысяч берут? — уточнил Бэха.

— Ну да.

Глаза Калюжного повлажнели.

— У меня жене — двадцать пять. И дочка… — Калюжный, как рыбак, отмерил разведенными руками семьдесят сантиметров воздуха перед животом. — Я ведь еще здоровый весь… — он согнул руку и под пиджаком надулся крутой бицепс. — И денег… Не поверите… Некуда девать. А вот гипофиз того… подкачал…

Бэха кашлянул и переступил с ноги на ногу. А Матросов не выдержал:

— Да вы не отчаивайтесь раньше времени, — сказал он. — Найдут вам донора. Раз обещали, значит надут.

Калюжный вдруг поднял голову, и в его глазах проступила какая-то мысль:

— А зачем вам, говорите, деньги? — спросил он у Бэхи.

— Для бизнеса, — неохотно ответил Бэха.

Калюжный бросил на молодых людей быстрый проницательный взгляд.

— Хотите быстро прокрутиться? — уточнил он.