Александр Коротенко - Трепанация

Иван встречался иногда с отцом Феодосием, но, поскольку кризис миновал, то это были скорее встречи из уважения. Он стал чаще задумываться о Боге, но скорее как о неком абсолюте. Верующим он не стал.

Отец Феодосий . Продолжал служить в своем приходе еще три года, пока его не перевели в другой. Он расспрашивал людей о поселке, в который попал случайно, но никто ничего об этом не знал. Какое-то время он надеялся, что Вероника придет к нему, но она не пришла.

Вероника . Она вернулась к родителям в Москву. Через пару недель ее нашел там Павел. Они не вернулись в поселок. Через год у них родился ребенок, и они поженились.

Александр Александрович . До конца своих дней верил в правильность своих идей. Его сторонников становилось меньше. Лена от него ушла. Он какое-то время жил с молодой девушкой, влюбленной в его неординарность, но в конце концов остался один.

Осип Москвин . У него наладились отношения с отцом. Они встречались и общались, как старший с младшим. Александр Борисович способствовал его трудоустройству в институт, где Осип с удовольствием преподавал.

Вениамин . Закончил институт. Около года стажировался у отца, а затем приобрел собственную практику. Женился на однокурснице. Его отец очень радовался, что стал дедушкой, но к внуку относился немного отстраненно и осторожно, как ученый.

Если вы, уважаемый читатель, готовы принять такое развитие событий, пожалуйста, закройте эту книгу. Вам не стоит читать ее дальше. Она написана не для вас, как сказал бы Борхес. Оставайтесь в привычном мире морали и нравственности. Знание – не путь к счастью. И в этом смысле прав был Жан-Жак Руссо.

Скажу по-другому. Одни пользуются общей Библией, другие пишут ее сами.

Еще раз, другими словами. Новое знание не сделает вашу жизнь счастливее. Может быть, интереснее, но не счастливее. Но за интерес вам придется расплачиваться возникновением дополнительных внутренних противоречий. Нужны они вам? Вам не хватает своих собственных?

Раз вы все-таки читаете, продолжу – специально для вас.

Человек – все же удивительное существо. Он может приспособиться к любым обстоятельствам, мало-мальски пригодным для жизни вообще. Тяжело тем, кто склонен обращать внимание на среду своего обитания, и тем более имеющим в предыдущей жизни нечто лучшее. Легче тем, кто занят другим, то есть идейным. Этим все равно, где спать и что есть. Таким был и отец Феодосий.

Жил он в небольшой пристройке к дому, рядом с сельской церковью. В доме жила его бывшая жена Клавдия, продолжавшая присматривать за ним, готовить ему ужин и иногда убирать в его комнате. Хотя ему это было безразлично.

Кровати, письменного стола и трех стульев было достаточно для обслуживания его скромных потребностей. Главным его утешением был угол, в котором висели иконы с лампадками, а под ними стояла старая этажерка со святыми и богословскими книгами.

Большую часть жизни отец Феодосий проводил либо на службе в церкви, либо в беседах с прихожанами. Собственного времени у него оставалось только немного перед сном. В эти редкие часы он обычно сидел на стуле у стола с книгой в руках. Как правило, это была Библия. Он погружался в чтение отдельных мест и размышления.

Воображение, от природы богатое, уносило его в дальние времена и в далекие места. Он перевоплощался. Он освобождался от всего земного. Он переносился в мир идей, чистых и прозрачных, существующих в космосе скорее как эфир, а не отголосок чего-то сущего, земного. Иногда он так и засыпал ненадолго. Но со стороны это было незаметно, так как он сидел вполоборота к двери и лицом к иконам. Так что входивший видел только его спину.

Кстати, дверь у него никогда не запиралась, и достаточно было постучать, чтобы войти в его жилище.

Сегодня он первый раз поел только вечером и сидел у стола с Библией на коленях. Голова склонилась чуть влево, глаза прикрылись. Свет лампадки у икон и лампы на столе создавали атмосферу покоя и уюта.

Взрыв вспорол благодать. Дверь от удара распахнулась и сильно ударилась о стену. В комнату вошел Иван Остров. Он был бледен. Бешеные глаза и взъерошенные волосы. Сжатые кулаки и руки, согнутые в локтях. Животное, спящее в каждом из нас, пробудилось и было готово к драке. Священник даже не вздрогнул. Казалось, он ожидал прихода гостя.

– А-а, священный козел продолжает совершенствовать свой словарный запас! Ты, гнида лицемерная! Мразь коварная, слышишь меня? – он стоял и кричал это в спину священника, скрючившись от злости.