Рэй Клуун - Пока мы рядом

Первой из «Муфлона» умирает Тони.

Кармен убита горем. Три недели назад Тони услышала приговор врачей: продолжать химиотерапию бессмысленно. И вот теперь она мертва.

Тони не виделась со своим бывшим мужем с момента развода. Он сможет увидеть ее еще один раз, в гробу.

— По крайней мере, у них не будет возможности поскандалить, — горько усмехается Кармен.

Она говорит, что хочет поехать на похороны. Когда я слышу, на какой день назначено погребение, у меня волосы дыбом встают. Следующий вторник. Это же мой день рождения и Луны. Наш третий день рождения под знаком рака. И последний, когда мы еще вместе, в этом можно не сомневаться. И Кармен хочет ехать на похороны ? Да это все равно что идти на репетицию собственного погребения.

— Ты не думаешь, что это может быть… тяжеловато для тебя?

— Мы не могли бы отметить ваш день рождения в воскресенье? Во вторник все равно никто не придет. А я отлучусь всего на пару часов.

Я стараюсь не показывать виду, но Кармен догадывается, что я не слишком-то рад.

— Думаю, — добавляет она, — это было бы несправедливо по отношению к Тони…

— Но справедливо по отношению к Луне и ко мне? — Я все-таки срываюсь.

■

В воскресенье наш дом полон гостей. Мои друзья, наши родственники, подружки из ясельной группы Луны. Мать Кармен вздрагивает, когда видит свою дочь, и я успеваю это заметить. Прошло три недели с их последней встречи. Со своим огромным животом Кармен выглядит недокормленной беременной женщиной. Мы стоим и болтаем на кухне. Луна гордо заходит в своем новом платье принцессы с крылышками ангела. Кармен садится на корточки, чтобы лучше ее рассмотреть.

— Какая красота! — восклицает она, но теряет равновесие и падает, увлекая за собой Луну.

Луна напугана и начинает плакать.

— Осторожно! — кричу я, опешив. — Черт возьми, Карм, ты же знаешь, что ноги у тебя слабые!

Кармен чувствует себя униженной и собственным падением, и моей реакцией — и тоже не может сдержать слез. Праздник начинается совсем не так, как хотелось бы.

■

— У тебя какое-то особенное мероприятие в день твоего рождения, во вторник? — спрашивает Анна, кладя в рот кусок праздничного пирога.

— Не у меня, у Кармен. Она идет на похороны Тони, женщины из ее группы по интересам.

— И похороны во вторник?

— Да.

Анна хмурится.

■

Вечером, после ухода гостей, Кармен говорит, что не пойдет на похороны во вторник.

— Анна отговорила меня. Я пошлю красивый букет цветов для Тони. Мне нравится эта идея. Думаю, Тони поняла бы меня.

— Я абсолютно в этом уверен.

И Кармен тоже поет, прекрасно сознавая, что уже не увидит тех долгих лет жизни, которых нам желает. По тому, как она сегодня старается, я вижу, что она хочет загладить вину за обиду, которую причинила мне своим намерением пойти на похороны Тони. Я и Луна получаем завтрак в постель. Кармен сама приготовила его и попросила помощницу отнести подносы наверх. Луна, сияющая от счастья, ест круассан с арахисовым маслом и кокосовый пирог, у меня то же самое и кусочек хлеба, а Кармен через силу проглатывает шесть столовых ложек хлопьев «Келлогз» с фруктами и клетчаткой.

Сегодня непростой день. Все трогает меня до глубины души. И эсэмэска от Фрэнка, который пишет, что счастлив иметь такого друга и хочет, чтобы это длилось еще много лет. И поздравление от Анны, которая радуется, что мы с Кармен празднуем этот день вместе, несмотря ни на что. И Кармен с альбомом своих фотографий ню, которые я сделал, когда мы только познакомились.

После завтрака я вижу, что Кармен устала и ей нездоровится.

— Тебе надо прилечь на часок-другой, — говорю я.

— Думаешь, это будет прилично? — нерешительно спрашивает она.

■

Я киваю:

— Ложись и поспи немного. Я выберусь в город на полчасика. В воскресенье Мод подарила мне ваучер на компакт-диск, нужно его обменять.

Около часа я играю со своей малышкой, а потом прошу «о-пэр» испечь вместе с Луной блинчики. Памятуя о том, что неуклюжесть «о-пэр» приняла уже катастрофические формы, я умоляю ее проследить за тем, чтобы Луна не свалилась со стула.

— Доверьтесь мне, — говорит она.

Хм… Я уже успел изучить нашу «о-пэр», и, когда она произносит нечто подобное, меня охватывает ужас. Но не могу же я целый день следить за тем, чтобы эта корова не покалечила мою дочь.