Рэй Клуун - Пока мы рядом

— Если бы нашлось какое-то средство, которое можно принимать внутрь, а не вкалывать, — говорит она на приеме у Шелтемы. С началом химиотерапии возобновились наши еженедельные визиты к доктору. — Я не страдала бы так. — Ее снова захлестывают эмоции. Она отчаянно борется с подступающей истерикой.

— Да, — кивает Шелтема, — но такого средства нет.

И вот я сопровождаю свою рыдающую Карми в кабинет химиотерапии на пятый сеанс введения таксотера.

Остается всего семь.

Плакал в туалете после того, как Кармен ввели иглу. Это ужасно, Роза. Позвоню.

Похоже, все-таки есть лекарство, которое можно пить.

Кармен выяснила это через Тони. С ее слов, в госпитале Энтони ван Лейвенхок, где Кармен проходила радиотерапию, проводятся испытания по пероральной химиотерапии. Они практикуют это вот уже несколько месяцев. Я ушам своим не верю.

Кармен просит меня позвонить в госпиталь:

— У тебя лучше получается говорить с врачами.

Доктор, с которым меня соединяют в госпитале Энтони ван Лейвенхок, подтверждает слова Тони.

Но, к сожалению, они ничем не могут помочь миссис Ван Дипен, пока она остается пациенткой госпиталя Синт Лукас. Я говорю, что понимаю и свяжусь с доктором Шелтема.

Я вешаю трубку. Кармен смотрит на меня.

— Все верно. Есть лекарство, которое можно принимать внутрь.

Кармен заливается слезами.

Меня так и подмывает ринуться сейчас же в чертов Синт Лукас, схватить доктора Шелтема за руки и пригвоздить их к столу той самой иглой, которой тычут в руку Кармен каждую неделю. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Глубокий вдох. Теперь можно звонить в Синт Лукас и просить к телефону Шелтему. Но, как выясняется, она в отпуске.

Ее замещает доктор Тасмил. Я объясняю ему как можно спокойнее, что мучительные еженедельные внутривенные инфузии вызывают серьезные психологические проблемы у моей жены, что доктор Шелтема знает об этом, и заканчиваю свой монолог просьбой дать формальное согласие на перевод миссис Ван Дипен в госпиталь Энтони ван Лейвенхок для прохождения курса пероральной химиотерапии.

Доктор Тасмил отвечает, что ничем не может помочь. Он объясняет, что не имеет права вот так просто передать пациента своего коллеги, и говорит, что доктор Шелтема вернется через полторы недели.

Я закипаю от ярости и кричу, что до сегодняшнего дня наивно верил в то, что врач превыше всего ставит качество жизни своих безнадежных больных. Между тем качество жизни моей жены находится на нуле, поскольку каждую неделю, за несколько дней до сеанса терапии, у нее начинается истерика по той простой причине, что она боится очередной инфузии. И тут я привожу свой последний и самый веский аргумент, в данной ситуации вполне уместный, — говорю доктору Тасмилу, что надеялся хотя бы на элементарное понимание со стороны врачей, ведь моя жена оказалась в таком состоянии по вине одного из его коллег, доктора Уолтерса, допустившего врачебную ошибку два года назад.

Доктор Тасмил раздраженно парирует, что ему об этом ничего неизвестно, к тому же это не имеет никакого отношения к делу, и вообще он считает недопустимым разговор в таком тоне.

— Вы все сказали? — спрашиваю я.

— Да.

— Прекрасно. Тогда скажу я, с вашего позволения. Я БОЛЬШЕ НЕ ЖЕЛАЮ ИМЕТЬ С ВАМИ ДЕЛА, — заявляю я и добавляю, что пришлю по факсу разгромное письмо и отправлю копии доктору Шелтема и главному врачу госпиталя Энтони ван Лейвенхок, поскольку считаю, что здоровье моей жены куда важнее, чем чертов отпуск Шелтемы.

Кармен робко спрашивает, не лучше ли нам отказаться от этой затеи. Даже не думай! Я уже в ярости. Нас просто нагло обвели вокруг пальца, опустили по полной программе.

Не теряя времени, я сажусь за компьютер. В своем письме я предупреждаю, что передам информацию в прессу, если моей жене не позволят пройти пробный тест, и буду бороться всеми имеющимися у меня средствами. Я это слабо себе представляю, но мне кажется, что мои угрозы звучат убедительно.

Наутро после отправки факса мне звонят.

— Мистер Ван Дипен, это доктор Роденбах, главный врач госпиталя Энтони ван Лейвенхок. Мне дал ваш телефон доктор Тасмил из госпиталя Синт Лукас.

Спустя два часа я и Кармен уже сидим в его кабинете. Роденбах — это оазис в пустыне бездушия. Доктор, который позволяет пациентам говорить и к тому же слушает их. Он предупреждает, что результаты пероральных тестов пока еще не подтверждены, и отмечает, что до сих пор терапия таксотером была эффективна для Кармен. Он не советует Кармен прерывать ее ради участия в эксперименте и предлагает альтернативу инфузии. Порт-катетер. Мне почему-то сразу представляется биотуалет, но на самом деле это маленькое устройство, которое имплантируется под кожу, в область молочной железы. Операция несложная, под анестезией. После этого таксотер вводят в перманентное отверстие, и препарат попадает непосредственно в вену; все проходит безболезненно и обычно получается с первого раза. Никакой иглы и трубки. Никакого прокола вен. Кармен говорит, что узнала об этом устройстве еще полгода назад, когда общалась с чат-группой. И однажды даже обсуждала это с Шелтемой, но та категорически возражала против порт-катетера. Операция, по ее словам, довольно сложная, к тому же катетер часто засоряется. В общем, не стоит хлопот.