Рэй Клуун - Пока мы рядом

Кармен получает свою вешалку — к счастью, от Дженин. Пусть она и косоглазая, но я бы все-таки предпочел, чтобы нами занималась она, а не практикантка. Бог его знает, какие ошибки может наделать этот ребенок. Дженин подвешивает два мешочка с прозрачной жидкостью («Один раствор против тошноты, мы будем вводить его сразу») и мешочек с содержимым красного цвета («Это адриамицин»). Красная бурда выглядит в точности так, как я себе и представлял. Пугающая. Ядовитая. Ничем не пахнет. Так вот она какая, химия. И эта гадость будет вливаться в тело Кармен, поражать раковые клетки, а потом сделает Кармен лысой.

Тонкая трубка, что выходит из-под пластыря на руке Кармен, вставляется в прозрачную трубку большего диаметра, которая тянется к прибору с крохотными красными цифрами и стрелками, прикрепленному к вешалке. Другая прозрачная трубка, соединенная с одним из мешочков с прозрачной жидкостью, крепится к крышке прибора. Дженин говорит, что солевой раствор подается через двадцать минут, и нажимает пару кнопок на приборной панели, где послушно высвечивается цифра «20».

— Когда будет готово, раздастся сигнал, и вы должны будете позвать меня проверить, идет ли раствор.

Я уже в курсе того, как все это происходит, спасибо парню в кепке.

— Круто… у меня теперь собственный химиомобиль. — Кармен подмигивает.

Мы начинаем заметно глупеть.

— Господи, она и впрямь косоглазая, ты не находишь? — шепчу я Кармен на ухо.

Кармен кивает и щиплет себя за щеку, чтобы не расхохотаться.

— Может, нам стоит называть ее Кларенс? [14] Намек на комедию «Кларенс, косоглазый лев» (1965; режиссер Эндрю Мартон). — Примеч. перев. — с невинным видом спрашиваю я.

Кармен чуть не захлебывается чаем. Я делаю вид, будто, вздрагивая от удивления, едва не опрокидываю капельницу. После чего, в притворном раздражении, разворачиваюсь и с выражением лица мистера Бина якобы замахиваюсь, чтобы швырнуть ненавистный агрегат в дальний угол. Конечно, пока Дженин не видит.

— Пожалуйста, Дэнни! — Кармен взвизгивает от смеха.

Дженин оборачивается и улыбается, радуясь тому, что Кармен смеется.

— Похоже, вам стало лучше, — говорит она и подмигивает мне. Я краснею, понимая, что она догадалась о разыгранной за ее спиной пантомиме. Еще я понимаю, что косоглазая Дженин сделает все от нее зависящее, чтобы облегчить жизнь своих пациентов, пусть хотя бы на одно утро, на один час, на минуту. И если юмор помогает в этом, значит, надо шутить. Рядом с этой косоглазой Дженин я как будто съеживаюсь и чувствую себя ничтожеством.

Я снова сажусь рядом с Кармен. Она целует меня и шепчет на ухо, что любит меня. Я с нежностью смотрю на нее и испытываю гордость за нас обоих. Театр Смеха помог нам отразить первую химическую атаку.

Я захожу в офис «MIU», и Мод спрашивает, как все прошло.

— Не так уж плохо. Мы даже смогли посмеяться над этим.

— Это хорошо. И как себя чувствует Кармен?

— Нормально. Ей дали мини-гору противорвотных таблеток.

— Где она сейчас?

— Дома. С ней ее мать.

► Мод — моя бывшая подружка. Мы встречались в сезоне 1988/89. Мод была моделью, пока ей не стало ясно — гораздо позже, чем ее агенту, — что толку из нее не будет. Она забросила модельный бизнес и диеты. У нее пропала талия, размер бюста увеличился вдвое, и с этими параметрами Мод устроилась на работу в отель и службу кейтеринга. Когда мы искали секретаря, я уговорил Фрэнка дать ей шанс. Мод — девушка непосредственная и далеко не глупая, но именно размер ее бюста, который произвел впечатление даже на Фрэнка, оказался решающим фактором в пользу принятия ее на должность. Так Мод получила работу.

На заре становления союза «Кармен и Дэн» я иногда все-таки встречался тайком с Мод, но пришло время, когда она сама захотела прекратить наши отношения. Объяснив это тем, что Кармен слишком хороша, чтобы ее обманывать. Сейчас мы лишь обмениваемся невинными поцелуями в память о былом, хотя во время прошлогодней рождественской вечеринки чересчур увлеклись и забылись на дизайнерских подушках в комнате отдыха нашего офиса (педик-англичанин вовсе не для того их замышлял), но на этом все прекратилось. В последнее время Мод даже начала отчитывать меня за супружеские измены, чего я никогда за ней не замечал в пору нашей близости. Однажды (к примеру) она даже испортила белую юбку Шэрон, пролив на нее бокал розового вина, когда Шэрон чересчур интимно приветствовала меня в «Де Пилсвогель». Разумеется, я согласен с аргументами Мод, когда она призывает меня хранить верность жене. Ведь в противном случае, говорит она, я ставлю под угрозу самые красивые отношения, какие только были в моей жизни. Но все-таки я предпочитаю жить по принципу Дэна, проверенному и доказанному на практике: сначала выпивка, потом ни к чему не обязывающий секс, и разбегаемся. Избавиться от монофобии мне не под силу.