Наталья Штурм - Все оттенки боли

— Молчите, только, пожалуйста, молчите! Мне нужно вам сказать несколько слов!

Эти слова безумно напомнили речитатив Германна из оперы «Пиковая дама». «Не пугайтесь, ради бога, не пугайтесь!» — уговаривал игрок старушку… Чем кончилось, мы знаем. Она испугалась и умерла. И тем не менее я почему-то послушалась Александра и замерла в ожидании.

— Сейчас мы уйдем отсюда вместе. Сейчас или никогда. Я люблю вас. Я влюбился с первой секунды, как увидел. Если я вам не противен, если в вашем сердце есть капля любви ко мне, то мы сейчас уедем отсюда.

— Это невозможно. Я встречаюсь с вашим другом. Ерунда какая-то…

Но у него был магнетический талант владения словом. Он убеждал, как последний раз в жизни. Я слушала как завороженная.

— Мне больно это говорить, но я женат. Моя жена ждет ребенка. И, наверное, это преступление с моей стороны говорить так, но для меня теперь все не имеет значения. Только вы! Вы должна быть моей!

— Наверное, вы принадлежите к тем мужчинам, которых заводит, что женщина встречается с другим, да?

— Ты едешь? Да или нет? Или сейчас или никогда! Решай.

— Я не могу, я встречаюсь с твоим другом!

— Ты его любишь?

В дверь постучали. Подождали и ушли.

Вообще мизансцена была более чем странная: возле унитаза, в тесном сортире лучший друг твоего парня признается тебе в любви и почти плачет. А два часа назад вы вообще не были знакомы…

Для двадцатилетней девушки это было серьезное потрясение. В сердце нагрянуло смятение. Но, несмотря на чувства, от моего внимания не ускользнуло, что каждая его фраза была постановочной.

Он словно пропевал ее. а потом оценивал себя со стороны: «Ай да Сашка, ай да сукин сын!»

— Люблю его? Не знаю. Мы просто встречаемся…

Александр прижал руки к груди:

— Он тебе не подходит. Я должен быть с тобой. Только я!

Его сила страсти была настолько сокрушающая, что я начала… влюбляться. Он это сразу почувствовал, заплакал и стал целовать мою руку, чтобы добить окончательно.

— Пожалуйста… Умоляю тебя, уедем отсюда… Нам здесь нечего делать…

Он стоял на коленях и чувствовал себя при этом абсолютно органично. Я тоже встала на колени, не на унитаз же садиться.

— Ты знаешь, что я пою «Кармен» вместе с Образцовой? Ты не представляешь, какая это честь спеть с Еленой Образцовой Хозе в двадцать пять лет!

— Ну почему же — как раз представляю. Она моя любимая певица.

— Она фантастическая женщина! Она и Атлантов. Ты знаешь, что он мой педагог?

— Да я вообще ничего про тебя не знаю. — честно ответила я.

Ему, естественно, последняя фраза не понравилась.

— Ты должна сейчас уехать со мной…

— Мне нужно предупредить твоего друга…

— Нет, просто исчезнем и все.

Мы выбежали на зимнюю улицу и поймали такси.

Я не особенно терзалась угрызениями совести. Ведь баритон четко определил уровень наших отношений, при которых оба чувствовали себя свободными.

Но Александр… Это было нечто. Это была стихия. Он увлекал, завораживал, влюблял! За ним хотелось бежать сломя голову.

Мы приехали на его съемную квартиру. Но вместо того чтобы наброситься на меня в страстном порыве, он… взял бокал вина и, встав в эффектную позу метрах в трех от меня, начал говорить:

— Ты потрясающе красива. Ты похожа на мою любимую актрису Элину Быстрицкую. Какая это женщина! Аксинья, «Тихий Дон» — юношеские грезы любви. Когда я увидел тебя, то сразу понял-эта женщина должна быть моей. Твой дерзкий взгляд черных глаз, улыбка, линия губ — они сводят меня с ума. В моей жизни было много женщин, поверь, но я впервые испытываю такие чувства… Да, возможно, ты не любишь меня, наверное, я слишком страшный для тебя. Сейчас я расскажу мою историю…

Все это время я молчала, потому что он не давал вставить мне ни одного слова. Он говорил только сам. и мои ответы вообще его не очень интересовали. Ну, может, лишь как связка перехода от одной темы к другой…

— Два месяца назад я ездил на рыбалку, ты знаешь, я очень люблю рыбалку! На обратном пути мы попали в аварию. Меня вытащили с того света. Щека болталась отдельно от лица. Я очень страшный, да? Тебя не пугает моя рожа?

Он обезоруживал на каждом шагу. Откровенностью, смешанной с позерством, дикой страстью с абсолютной холодностью, юмором и отсутствием такового, когда шутка была о нем. При всем явном актерском таланте он не мог скрыть, как безумно он себя любит.

А потом он запел, и я пропала…

Танин муж по фамилии Счастливый обстоятельно повесил портфель на крючок возле двери, достал из портфеля связку ключей и сунул один в замочную скважину.