Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

— Если все окажутся съедобными, замаринуем часть в уксусе — получится отличная закуска.

Мы кладем по одному экземпляру из каждой кучки в корзину и спешим в деревню. Ближайшая аптека по воскресеньям открывается только после ланча, и нам приходится идти в другую, где незнакомый тощий аптекарь с жирными волосами смотрит на нашу добычу с нескрываемым отвращением.

— Я бы ни к одному из них даже прикоснуться не рискнул, — выносит он свой приговор.

Мы не в силах скрыть свое разочарование.

— Вы уверены? Ни одного съедобного?

Самыми кончиками пальцев он брезгливо по одному берет наши грибы, рассматривает, цокает языком и с отвращением бросает обратно:

— Faux, faux [133] Ложный (фр.). . Ешьте их, если хотите, но я бы на вашем месте не стал.

Мишель выбирает из корзинки рыжий гриб с едва заметными полосками на шляпке и подносит его к носу аптекаря:

— Вот, посмотрите: разве это не un lactaire [134] Млечник (гриб) (фр.). ?

— Может, да, а может, и нет.

Чтобы убедить этого Фому неверующего, Мишель переворачивает гриб, демонстрируя рыжие пластинки на изнанке шляпки, и даже разламывает пополам: серединка оказывается почти красной.

— Ну да, это, возможно, млечник, — неохотно соглашается аптекарь. — Его можете попробовать, но другие — даже не думайте! Это все champignons vénéneux [135] Ядовитые грибы (фр.). . Да и млечник-то у вас весь червивый. — С этими словами он покидает нас и прячется в задней комнате.

— Merci, Monsieur, — хором кричим мы ему вслед.

Мы возвращаемся домой и не без сожаления выкидываем большую часть нашей утренней добычи. Из семи кучек осталась только одна, и побить рекорд жителей Питеглио нам явно не удалось. Восемь грибов, признанных съедобными, я режу и быстро обжариваю в оливковом масле с перцем, солью, чесноком и травами из нашего сада, а потом посыпаю пармезаном и подаю на ланч. Мы устраиваемся на террасе под мягким осенним солнышком и с удовольствием съедаем их, запивая красным «Шатонеф-дю-Пап».

Позже, уже от нашего аптекаря, мы узнаем, что съеденные нами грибы именуются lactaire délicieux или рыжики; они растут в сосновых лесах и считаются одними из самых вкусных.

— Русские их засаливают и таким образом сохраняют, — делится с нами информацией аптекарь, а потом показывает таблицу с изображением грибов, напечатанную специально для таких невежд, как мы.

Внимательно изучив ее, я понимаю, что по крайней мере еще одну из выброшенных кучек мы вполне могли бы съесть — это были faux mousseron, или луговые опята. По дороге домой, разохотившись, мы покупаем на рынке белых грибов, чтобы добавить их в ризотто.

Полный событиями и чересчур короткий (хотя сегодня мы передвинули часы на один час) день подходит к концу. Солнце уже почти скрылось за цепью холмов, и становится прохладно. На склонах то тут, то там загораются огоньки, а из труб в воздух поднимаются уютные струйки дыма. Мишель разводит огонь в камине, а я тем временем раздеваюсь догола и ныряю в бассейн. Желтый фиговый лист падает в воду одновременно со мной и плывет рядом. Холод моментально пронзает меня насквозь, так что немеют кончики пальцев. Чтобы согреться, мне приходится отчаянно работать руками и ногами. Когда я вылезаю, у меня пылает кожа и колотится сердце. Я ношусь по саду, издавая громкие вопли, как индейская скво, вышедшая на тропу войны.

Мишель выбегает на веранду проверить, что случилось, и качает головой:

— Похоже, в грибах были галлюциногены.

На нас обрушиваются дожди. Даже не дожди, а целые тропические ливни. Серое небо сливается с серым морем, и невозможно различить, где кончается одно и начинается другое. От падающих в бассейн капель разбегаются круги размером с обеденную тарелку, и мне кажется, вода вот-вот перельется через край и хлынет вниз по склону, подобно Ниагаре.

Мы безвылазно сидим в доме и работаем. Я опять занимаюсь сценарием, переписывая его с учетом замечаний Мишеля, но иногда меня охватывает тоска и ощущение собственного бессилия, и тогда я подхожу к окну, прижимаюсь лбом к стеклу и долго стою так, наблюдая, как из водосточных труб хлещет вода. У нас почти не осталось денег. Мне надо спешить, если мы хотим, чтобы следующим летом начались съемки. Время от времени небо освещается молниями, и иногда у нас пропадает электричество. Приходится жить при свечах. Собаки, испуганные раскатами грома, жалобно воют, и мы зовем их в дом обсохнуть у камина. Скоро все комнаты начинают пахнуть мокрой собачьей шерстью.