Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

Мой взгляд невольно притягивает белоснежный, словно накрахмаленный фасад отеля «Карлтон» посреди набережной Круазетт. Отсюда он кажется величественным и элегантным, а пропитавший его рыночный дух, к счастью, не ощущается на таком расстоянии. Заслонив глаза от солнца, я нахожу взглядом купол обсерватории высоко над городом и россыпь старых вилл, чьи окна подмигивают, как будто пираты посылают оттуда сигналы своим товарищам. На склонах холмов уже проступают осенние — золотые, красные, желтые — краски, но сотни загорелых тел все еще нежатся на пляжах. Эта морская прогулка кажется мне просто восхитительной. Пассажиров на пароме совсем немного, и, похоже, в основном это местные, съездившие с утра пораньше за покупками на рынок Форвиль. Даже сидя, они крепко прижимают к груди сумки, разбухшие от разноцветных овощей и фруктов. Две старые деревенские кумушки сблизили головы и о чем-то вдохновенно сплетничают, поблескивая бойкими, любопытными глазками.

— А сколько народу там живет? — спрашиваю я.

— На Сент-Маргарите люди живут, но я не знаю сколько. Домов двадцать, наверное. Сент-Гонорат необитаемый, если не считать кучки монахов-цистерцианцев и жутко дорогого ресторана на самом берегу пролива между островами.

— А кто же в него ходит?

— В ресторан? Публика с яхт. В разгар сезона в этом проливчике собираются лодки со всего Лазурного Берега. Они назначают здесь встречи, встают на якорь и на шлюпках начинают ездить друг к другу в гости, а потом всей компанией отправляются на берег, чтобы поесть лобстера на гриле.

— Звучит недурно.

— Летом в проливе такая толкучка, что якорь некуда бросить, — смеется Мишель.

Мы подходим к острову Сент-Маргарита.

«Pour St Honorat, la deuxième île, vous restez abord» [80] Те, кто на Сент-Гонорат, оставайтесь на борту (фр.). , — раздается из громкоговорителя. Я не отрываясь смотрю на каменный бастион на верхушке утеса.

— Это крепость?

Мишель хитро усмехается:

— Форт Руаяль. Я знал, что он тебя заинтересует. Его построил Ришелье для защиты от испанцев, но они все равно захватили остров. Я тебе все расскажу, но только позже.

— Там спрятано наше сокровище? Или вон в том здании на пляже? Что это? Заброшенный отель?

— Все позже. После ланча.

Мишель знает, что моего терпения надолго не хватит, но пока ему нравится дразнить меня. Я не настаиваю. Пусть посекретничает, раз ему так хочется. Он крепко обнимает меня за плечи и прикасается губами к щеке.

— Jet’aime.

— Moi aussi [81] Я тоже (фр.). .

Все пассажиры, кроме нас, готовятся к высадке на дощатый причал. Он словно вырастает из мелкой, кристально-чистой воды, в которой то и дело мелькают серебристые стайки мальков. На берегу несколько туристов с чемоданами и набитыми сумками, видимо, собираются подняться на борт. Но почему-то не поднимаются. Наверное, им надо в Канны. Паром теперь принадлежит только нам. Он дает задний ход, разворачивается и спешит обратно в море. На песчаной полоске удаляющегося берега мы видим черные рыбацкие лодки, похожие на отдыхающих тюленей, и ряд маленьких, ярко-желтых поплавков на воде. Чуть выше на берегу различаем какие-то заброшенные бункеры и сосны с широкими, как зонтики, кронами. Воздух свеж и ароматен.

Я оборачиваюсь и смотрю на Мишеля, глубоко погруженного в свои мысли. Даже за это короткое путешествие его кожа успела покрыться золотистым загаром. Он всегда загорает легко и ровно. Соленый ветер треплет его кудрявые волосы. Какое мужественное, какое красивое лицо.

В проливе между двумя островами — скопление судов. На палубах стройных, изящных яхт загорают такие же стройные женщины с телами, блестящими от масла. Гораздо менее стройные мужчины провожают глазами наш паром. В руках у них зажаты бокалы, в которых плещется виски со льдом. Я бросаю взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Теперь мы проплываем мимо «шикарного» ресторана, который кажется заброшенным. Может, лето кончилось и они закрылись?

Переход до второго острова занимает всего несколько минут. Мы осторожно огибаем ряд зловещих острых скал и благополучно прибываем в крошечную гавань. Мишель берет меня за руку и ведет на берег. И в первую же секунду нас буквально накрывает пропитанная сосновым ароматом тишина. Это место излучает гармонию и покой. Я глубоко вдыхаю изумительный воздух и озираюсь. Вокруг нет ничего, кроме сосен, берега и Средиземного моря, похожего на сшитое из голубых и бирюзовых лоскутков одеяло. Соленые волны ласково набегают на песчаный пляж и не спеша откатываются обратно. Такое впечатление, что мы оказались на необитаемом острове. Трудно поверить, что отсюда всего пятнадцать минут до нашего дома и этот эвкалиптовый и сосновый рай хорошо видно с нашей террасы. Высоко над верхушками деревьев я вижу статую Девы Марии. Ее руки широко раскинуты, словно она благословляет эту землю и море.