Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

Вернувшись, я собираю в саду букет: маргаритки, листья эвкалипта и ветки пальм — все из шести маленьких горшочков, купленных в питомнике всего по двадцать франков за штуку. Красиво расставив все в банках из-под конфитюра, я украшаю нашу спальню.

Сегодня вечером возвращается Мишель, и я не помню, когда последний раз так волновалась. Теперь надо заняться обедом. Процесс фаршировки цыпленка прерывает отчаянный лай Анри. Неужели еще один кабан? Я выглядываю в окно кухни и, к своему изумлению, вижу в нашей сосновой роще на склоне целую кучу народа. Они ходят вокруг деревьев и тычут палками в кусты. Я бегом поднимаюсь по склону, не обращая внимания на острые шипы ежевики, и представляюсь им. В ответ они сообщают, что собирают здесь грибы. Очень деликатно я намекаю им, что они находятся в частном владении, но в ответ слышу, что они всю жизнь собирали грибы в этой роще и намерены собирать и дальше.

Пристыженная, я возвращаюсь в дом. В следующем году непременно надо будет опередить их и собрать все грибы самой. Хотя не исключено, что я отравлю нас обоих, потому что совсем в них не разбираюсь.

Когда часом позже я еду в деревню за свежим хлебом, то замечаю в витрине аптеки большие плакаты, на которых в цвете изображены все виды местных грибов. А кроме того, выясняется, любой может прийти сюда с полной корзиной и аптекарь скажет, что можно есть, а что — нельзя. Значит, мы можем спокойно собирать собственный урожай funghi. Я с интересом изучаю картинки в витрине. Среди прочих вижу белые грибы и лисички, которые, как я потом прочитала, перекочевали сюда из Италии. А еще обращаю внимание на березовый гриб, растущий прямо на стволе и размером, как сказано, напоминающий детскую голову. Не уверена, что это звучит очень аппетитно.

За обедом мне приходится рассказать Мишелю о подвигах Анри. Он сокрушенно качает головой. Но худшее еще ждет нас впереди: почтальон выполнил свою угрозу, и в субботу мы получаем из почтового управления письменное предупреждение, что, если мы не призовем к порядку свою собаку, дело будет передано в суд и тогда животное придется уничтожить.

Я с отчаянием смотрю на Анри, жизнерадостно машущего хвостом.

— Придется отдать его, chérie, — вздыхает Мишель.

— Но пока он у нас живет, я не видела ни одного кабана. И мне с ним веселее. Пожалуйста, давай его оставим!

— Мы еще серьезно об этом подумаем, — хмурится Мишель.

А днем — последняя соломинка! — к нам является Жан-Клод с ужасной новостью: ему позвонили из полицейского участка в Каннах и сообщили, что большая черная собака по имени Анри (оно указано на ошейнике) терроризирует отдыхающих на частном пляже отеля «Мажестик». Мишель благодарит Жан-Клода, после чего едет в Канны и забирает собаку, а заодно и платит солидный штраф: Анри обвиняют в нарушении общественного спокойствия.

Я беру бутылку вина и иду к соседям, чтобы извиниться за причиненное беспокойство. Жан-Клод трубно хохочет и одним взмахом руки отметает все мои извинения, а потом приглашает нас на очередной аперитив. Я еще помню, как тошно мне было после предыдущего, а потому вежливо отклоняю предложение и объясняю, что теперь их очередь приходить к нам. За ужином мы с Мишелем обсуждаем проблему, и я скрепя сердце вынуждена согласиться, что для всех, включая самого Анри, будет лучше, если он возвратится в приют.

В понедельник, чувствуя себя очень неловко под мрачным взглядом заведующей, мы снова подписываем документы, на этот раз снимающие с нас всякую ответственность за судьбу несчастного животного.

Я плачу в три ручья и целую Анри на прощанье, а потом его уводят, чтобы снова посадить в ужасную клетку. В следующем году, когда наша жизнь будет лучше организована, мы обязательно вернемся за тобой, мысленно обещаю ему я.

Сегодня солнечное и прозрачное осеннее утро, а вчера целый день шел дождь, первый за два месяца. В воздухе чувствуется свежая прохлада, а это означает, что даже здесь, на юге Франции, лето не может быть бесконечным. Еще несколько дней, и нам придется попрощаться с «Аппассионатой». Мы с Мишелем летим в Австралию, где будет сниматься фильм по моему роману. Я играю в нем главную роль, и эта перспектива захватывает нас обоих, но все-таки мне бесконечно жаль уезжать отсюда. Австралия слишком далеко — домой на выходные оттуда не прилетишь.

Вот если бы действие романа происходило здесь, мечтаю я, перекладывая простыни в комоде мешочками с лавандой.