Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

— Пошли, малыш, — приглашаю я его, полагая, что он сейчас спустится со мной по ступенькам туда, где наши друзья потягивают шампанское и восхищаются видами. Однако пес не двигается с места, и только его хвост все набирает скорость. Я уже чувствую неладное, но не успеваю принять никаких мер, потому что в следующую секунду Анри делает гигантский прыжок и приземляется прямо на спины наших гостей. Те, естественно, валятся на пыльный, вытоптанный газон. Бокалы, к счастью, остаются целы, но пара с ног до головы облита шампанским, а на платье у Ольги появляются два зеленых пятна от травы.

— До чего же дружелюбный парень, — добродушно комментирует художник, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя пыль. — Хорошо было бы, если бы мои любовницы приветствовали меня таким же образом.

А в следующую пятницу я получаю телеграмму от мадам Б. Оценка участка была произведена неверно, говорится в ней. У меня холодеет спина. Все лето я с ужасом ждала чего-то подобного. Взяв себя в руки, читаю дальше. Вследствие того, что вторая часть участка оказалась на треть акра больше первой — то есть той, которую мы сейчас покупаем, — нам полагается возмещение в несколько тысяч франков. Я издаю такой радостный вопль, что только что отъехавший на своем мопеде почтальон испуганно оглядывается. Мне уже неоднократно приходило в голову, что этот бородатый толстяк и его маленький, хрупкий мопед совсем не созданы друг для друга. К нам он обычно приезжает, уже раздав большую часть своей ноши, но я ума не приложу, как ему удается проделать первую половину пути с полным грузом газет, журналов и писем.

Впрочем, сейчас мне не до этого. Я несусь в деревню, чтобы поскорее обрадовать Мишеля в Париже.

А он говорит мне, что теперь мы сможем позволить себе кровать.

Кровать!

Через час я уже в Каннах и заказываю самую большую кровать, какую только смогла найти. Пока я оставляю в магазине аванс. Остальную сумму придется заплатить через два месяца, когда покупка будет доставлена. Все наше возмещение я ухнула на один-единственный предмет меблировки, но это ничуть не омрачает моего счастья.

Заслышав дальний треск мопеда, Анри несется по дорожке и прячется в кустах, готовясь приветствовать почтальона. Когда на повороте тот слегка сбрасывает скорость, пес подпрыгивает в воздух и приземляется ровно посреди дороги, прямо перед мопедом, отчаянно лая. Увы, в результате этой сердечной встречи почтальон тоже взлетает на воздух.

Я слышу крики и лай и выбегаю из кабинета, чтобы узнать, что случилось. Посреди дорожки прямо на асфальте стоит на четвереньках несчастный, толстый, трясущийся от страха человек и дрожащими руками пытается собрать рассыпавшуюся корреспонденцию, а вокруг него, обезумев от радости, с лаем скачет собака. Переднее колесо мопеда получило серьезные повреждения.

Анри смотрит победителем.

Я хватаю его за ошейник и оттаскиваю прочь, а почтальон грозит мне вслед судебным процессом.

— J’avais presqu’une crise cardiaque! [78] У меня чуть сердечный приступ не случился! (фр.) — ругается он.

Я еду по бегущему вдоль берега шоссе, проезжаю старинный городок Антиб, огибаю бухту Дез-Анже — и все это для того, чтобы попасть на антикварный рынок в Ницце. Он находится в старом итальянском квартале, где все дома выкрашены в охряной или ярко-желтый цвет. Там мне скоро попадается на глаза то, что я ищу, — прилавки, заваленные старинными простынями и кружевными наволочками. Они такие большие, такие квадратные и восхитительно дешевые, и совсем как новые! На некоторых из них — белым на белом — вышиты чьи-то инициалы. Мне хотелось бы знать, для кого их так любовно вышивали и что случилось с этими людьми. Почему они ни разу не воспользовались этими восхитительными вещицами? Внезапная смерть? Расстроившаяся свадьба? Мне хотелось бы купить их все для нашей новой роскошной кровати. Я уже представляю, как буду застилать ее свежевыглаженной, пахнущей лавандой тканью. Прохладной, белой и манящей. Мы будем нежиться на них жаркими летними днями и зимними ночами, тесно прижавшись друг к другу, слушая треск дров в камине.

Продавщица, крошечная женщина, едва видная за горами постельного белья и скатертей, обедает за маленьким столиком в компании с мужчиной и ребенком. Я замечаю цыпленка в густом томатном соусе, несколько бутылок красного вина, фрукты, два багета и ассорти сыров. Ничего удивительного — это ведь Франция! Мы быстренько договариваемся о цене, она упаковывает льняные простыни, наволочки и скатерть в пакеты, и мы расстаемся, довольные друг другом и сделкой. Я еще некоторое время брожу по рынку, приглядывая большие стеклянные банки, кувшины или бутыли для будущего урожая оливкового масла. Ничего подходящего мне не попадается, но ведь пока не сезон.