Павел Тетерин - Новый альбом

Раздался свисток, и игра началась.

Степа с любопытством наблюдал, как хоккеисты, стремительно рассекая воздух, перемещаются по полю. Шайба переместилась за дальние ворота, и на какое-то время Степа потерял её из виду, а затем он услышал сильный удар, за которым тут же последовал свисток, останавливающий игру. Сначала Степа не понял, что произошло, но затем несколько игроков сгрудились в кучу над ещё одним — теперь без движения распростёртом недалеко от ворот. Степа вскочил со своего места, пытаясь разглядеть, что же случилось — и тут один из хоккеистов замахал ему руками.

— Травма! — коротко крикнул он. — Человек без сознания! Вызови врача!

Степа быстро развернулся и пошёл в сторону выхода с площадки, где сидели охранники и стоял городской телефон для вызова экстренных служб. Уже выходя из дверей, он кинул последний взгляд на лёд. Пострадавший так и лежал, раскинув руки и совершенно не двигаясь. Голова его была повёрнута в сторону, поэтому рассмотреть лицо пострадавшего он не мог. Рядом лежал шлем, и тут же, на льду, растекалось несколько ярких красных пятен, резко выделяющихся на белоснежном покрытии катка.

В самый последний момент он краем глаза заметил номер на игровом свитере, и понял, кто сейчас лежит там, в окружении товарищей.

Номер семьдесят четыре. Номер со свитера парня, с которым он только что разговаривал, сидя здесь, на этой лавке.

-

Ольга сидела на кухне и пила чай, когда позвонил телефон. На лице у неё застыло отсутствующее, пустое выражение — теперь она немало времени проводила вот так — сидя и глядя в одну точку, думая ни о чём и обо всём одновременно. Она похудела, щёки ввалились, под глазами залегли чёрные круги. Порой она замечала в зеркале, как изменилась — казалось, от прежней весёлой и счастливой женщины теперь не осталось и следа. Когда она была дома с ребёнком, ей приходилось как-то скрывать свои внутренние переживания, но сейчас Машка была ещё в садике, поэтому можно было не притворяться перед дочкой, что всё хорошо.

В тишине пустой квартиры звонок прозвучал резко и неожиданно. Она вздрогнула и взяла трубку, почувствовав, как кольнуло где-то под сердцем недоброе предчувствие.

— Алло?

Голос в динамике забормотал. Ольга молча слушала, уткнувшись взглядом в стоящую перед ней на столе кружку с подтёками кофе по бокам. Вдруг выражение её лица изменилось.

— Когда? А где он сейчас? — резко выдохнула она, перебив звонившего.

В телефонной трубке снова забормотал незнакомец. У Ольги начали дрожать губы. Она сдавленно поблагодарила, положила телефон на столик и зажала рот ладонью, чтобы не заплакать. В последнее время ей часто приходилось это делать, но сейчас она смогла справиться с собой, отдышалась и снова взялась за трубку — ей надо было позвонить в садик и сказать, что Машу сегодня она заберёт попозже. У неё вдруг возникли срочные дела.

Закончив разговор с воспитательницей, она встала и пошла одеваться — ей нужно было немедленно ехать в больницу.

Через полчаса, доехав на такси по пустынному вечернему Городу, она была уже на месте — в частной клинике, куда полчаса назад с тяжёлой травмой головы был доставлен её муж. В коридоре было светло и пахло, как и во всех больницах — медикаментами, хлоркой, чистотой и эмоциями людей, тут бывавших — болью, волнением, надеждой на лучшее… Санитар открыл ей дверь, и Ольга вошла внутрь палаты реанимации.

Стас лежал на светло-зелёной больничной койке, опутанный полупрозрачными трубочками капельниц. Глаза его были закрыты, через лоб тянулась широкая марлевая повязка. Можно было подумать, что он спит — до того спокойным и безмятежным было лицо. Таким она не видела своего мужа очень давно, и Ольга почувствовала, как её раздирают самые противоречивые эмоции — любовь, обида, горечь, жалость к мужу, к себе — всё сплелось в тугой узел где-то глубоко внутри неё. На этот раз она не смогла сдержаться и бурно разрыдалась, спрятав ладонями лицо.

Санитар, молча стоящий рядом, деликатно покашлял.

— Может быть, вы хотели бы поговорить с лечащим врачом — мягко спросил он. — Ваш муж пока без сознания, и лучше сейчас дать ему спокойно полежать.

— Конечно-конечно — засуетилась Ольга, шмыгая носом и вытирая салфеткой глаза. — Как скажете, конечно, пойдёмте.

Они, стараясь не шуметь, вышли обратно в коридор и зашагали вдоль палат. Миновав несколько дверей, санитар остановился возле одной и вежливо приоткрыл её перед ней, пропуская вперёд.