Марико Коикэ - Без аккомпанемента

Два бледных тела сплетались, окруженные сияющим ореолом от пламени свечи. Я не то чтобы совсем не поняла, что происходит. Нет, разумеется, я такого никогда не видела, и даже толком не слышала. Не припомню и чтобы я об этом с кем-то говорила. Просто знала, что на свете существует и такая любовь.

Утратив дар речи и способность думать, я, тем не менее, не свалилась без чувств и не закричала. Просто стояла не шелохнувшись.

Огонь на свече покачнулся, и Ватару, которого сзади крепко обнимал Юноскэ, медленно повернул голову в сторону лаза. На его лице, покрытом каплями пота, было такое выражение, словно он испытывал невыразимое блаженство и в то же время страдал от мучений. Глаза его были открыты, но, похоже, меня он не замечал.

Дождь, ветер и раскаты грома не позволяли услышать ни шумного дыхания юношей, ни звуков от соприкосновения их тел. Ватару перевел взгляд в пространство и, отведя ладони назад, ухватил Юноскэ за мускулистые руки. Поза, в которой они совокуплялись, тут же разрушилась, как будто этим движением Ватару подал какой-то условный знак. Не ложась на пол, они медленно повернулись друг к другу и обнялись. Юноскэ сидел ко мне спиной, а Ватару, положив голову ему на плечо, обратился лицом в мою сторону.

Сверкнула молния. Комната чайного домика озарилась голубым светом и на мгновение стала похожа на дно плавательного бассейна. Блуждающий в пространстве взгляд Ватару описал дугу и спокойно остановился прямо на мне.

Это длилось не больше секунды. Я увидела, как напряглось его тело.

Наверное, он что-то воскликнул. Может быть, мое имя. Или нет, скорее всего, это было имя Юноскэ.

Но я не успела услышать его крик. В следующее мгновение, обливаясь слезами, я уже убегала с заднего двора усадьбы, где вовсю неистовствовала буря.

Последний автобус уже давно ушел, а искать такси не было сил. Я бежала под дождем, останавливалась, чтобы отдышаться, и снова бежала. Через какое-то время я обнаружила, что стою на улице четвертого северного квартала.

Зайдя в прихожую теткиного дома, я тут же пришла в себя. Спицы на моем зонтике погнулись от сильного ветра, поэтому я вымокла с головы до ног, будто не раздеваясь прыгала в море. Уперевшись руками в цементный пол, я опустилась на четвереньки. В груди и в горле чувствовалась крупная дрожь от подступающих рыданий. Я плакала, шумно заглатывая воздух, как будто меня рвало. Плакала, плакала и не могла наплакаться.

Проплакав некоторое время, я пошла в ванную комнату и сняла с себя всю одежду. Нагревать ванну не хотелось, поэтому я просто присела рядом и, зачерпывая холодную воду шайкой, стала поливать ее себе на голову. Я не отдавала себе отчет в том, что делаю, и не знала, что я намерена делать дальше. Просто хотелось чем-то себя занять. Хотелось причинить себе боль, встряхнуться, и я лила на себя эту воду, покуда не начала дрожать от холода, а затем, отряхивая мокрые волосы, снова заплакала.

Я вышла из ванной, обернулась сухим полотенцем, после чего выкурила подряд три сигареты. И дождь, и ветер становились все сильнее и сильнее. По всему дому раздавалось надоедливое дребезжание, но в моей голове царило пугающее спокойствие и пустота.

Видимо, именно такое состояние имеют в виду, когда говорят, что человек не может ни о чем думать. К горлу беспрерывно подступали рыдания, слезы катились градом, однако это не было связано ни с шоком, ни с отчаянием, ни с ощущением пустоты, ни с чем-либо другим, поддающимся разумному объяснению. Более того, мне казалось, я уже и сама забыла, что меня так расстроило.

Как была, в полотенце, намотанном на мокрое тело, я прошла в свою душную комнату и нырнула в постель. Но сколько бы я ни делала глубоких вдохов, сколько бы ни утыкалась лицом в подушку, ощущение того, что все это происходит на самом деле, не возвращалось. Прикосновения к сухой поверхности тонкого летнего одеяла, запах ультрафиолета от высушенной на солнце подушки, и даже стоны, время от времени вылетавшие из моей груди, — все это казалось каким-то нереальным, как будто я смотрела фильм.

Я боялась, что на смену этому придет чувство настоящей мучительной боли. Мне хотелось вечно скитаться по этому нереальному кошмару. Стараясь оттянуть момент, когда мне придется посмотреть в лицо действительности, я до неприличия долго валялась на кровати в неуклюжей позе, как будто я была мертвецки пьяна.

Сколько же времени я так лежала? Потом из сада донеслось негромкое рычание Могу. Из-за ветра казалось, что он находится совсем близко. Могу продолжал угрожающе рычать, а потом пронзительно залаял.