Ник Хоакин - Избранное

— Но ведь мы на деле еще и не женаты, Конни.

Она почувствовала, как его дыхание приближается к ней, и попыталась вырвать руки.

— Пусти меня, пусти!

Но он еще крепче сжал ее руки в своих. Холод, поднимавшийся от земли, проникал через пол вагона, скользил по ее ногам, бедрам. Стук колес грохотом отдавался в ушах.

— Ты не можешь убежать, Конни, — навис он над ней. — Мы связаны друг с другом, мы все связаны друг с другом. Мы не можем расстаться, это все равно, что сейчас соскочить на ходу с поезда.

— Пусти меня, — простонала она, — пусти!

Он схватил ее за плечи и притянул к себе:

— Ты права, Конни. «Этим» были также мы с тобой, и с «этим» еще не кончено. Мы должны остаться вместе, как мы вместе здесь и сейчас, как мы вместе всегда!

— Нет, нет и нет!

Покачиваясь от толчков поезда, он крепко прижал ее к себе и заставил поднять лицо:

— Разве ты сама не хочешь этого, Конни?

Не в силах вымолвить ни слова, она только отрицательно покачала головой.

— Отвечай, черт тебя побери! Ты ведь хотела, чтобы было именно так?

— Нет, Мачо, нет!

— Тогда зачем ты примчалась в Гонконг?

— Я не знала, что она здесь!

— Э, нет, ты знала, Конни! И ты помчалась за ней, чтобы я помчался за тобой.

— Нет, нет, я хотела убежать от тебя!

— Нет да! Ты хотела, чтобы мы опять были втроем, как прежде, когда ты была ребенком. Помнишь, Конни? Дорогая мамочка, добрый, милый Мачо и прелестная маленькая Конни вместе отправляются на прогулку. Маленькая Конни такая смышленая — она всегда куда-то убегает, и мамочка с Мачо могут обниматься за кустами…

— Я этого не знала, Мачо, не знала! Я была ребенком!

— Обманщица! Ты думаешь, я не замечал, как ты поедала меня глазами? О, ты уже тогда отлично понимала, в чем дело!

— Нет, Мачо! Нет! Я ничего не понимала, пока не нашла эти письма!..

Он сел рядом и притянул ее к себе.

— Ты искала эти письма, Конни. Ты не успокоилась, пока не нашла их. Тебе мало было знать, что это ее я обнимал, обнимая тебя. Ты хотела, чтобы я знал, что ты знаешь, ты хотела, чтобы я сам сказал об этом. И сейчас ты хочешь, чтобы я взял тебя именно так, когда мы оба отлично понимаем, что мы делаем.

— Нет, Мачо! Пусти меня!

— Ты жадная девочка, Конни. Тебе мало было тебя самой: ты хотела, чтобы вас непременно было двое!

Она оцепенела в его руках.

— А кто меня сделал такой?

— Я никогда не собирался и прикасаться к тебе, Конни!

— Но ведь прикоснулся! Прикоснулся! Только не ко мне — меня рядом с тобой никогда не было! Всякий раз, когда ты касался меня, я все меньше и меньше чувствовала себя самой собой, и в конце концов я перестала понимать, кто я на самом деле!

— Я должен был ответить ей ударом на удар…

— И для этого ты использовал меня?

— Я и сейчас использую тебя, война еще не кончилась, Конни!

Она откинула голову назад и закрыла лицо рукой, словно он ее ударил.

— И так будет и впредь, Конни.

— Да?

Помолчав, она вяло подняла голову и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Но ведь ты уже отомстил, Мачо, — сказала она, и взгляд ее стал жестким. — Теперь моя очередь.

Неожиданно он отпустил ее и прижался лицом к стене.

— Конни! Должен же быть какой-то выход!

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, Мачо, мы связаны друг с другом, мы все связаны друг с другом. Ты сам это сказал, и ты прав. Но знаешь ли ты. Мачо, с кем ты связан? Знаешь ли ты сам, с кем ты окажешься, когда возьмешь меня сейчас? Тебе не страшно, Мачо?

Она смотрела, как он медленно поворачивается к ней. Увидев его расширившиеся зрачки, она улыбнулась и прильнула к нему:

— Вместе, Мачо! Вместе, как мы вместе здесь и сейчас, как мы вместе всегда!

И она впилась губами в его губы.

Неожиданно вагон тряхнуло, и их отбросило в разные стороны — в ночи прогремели выстрелы, в воздухе засвистели пули. Они испуганно уставились на темное окно, которое вдруг покрылось трещинками, похожими на нервы, и тут же осколки стекла посыпались вниз. Они нырнули на пол. Поезд набирал скорость, из коридора доносился шум голосов.

— Конни, тебя не задело?

— Кажется, нет.

— Оставайся здесь и не двигайся. Я пойду узнаю, в чем дело.

Она лежала в мехах на полу, и снизу до нее доносился запах сырой земли. Когда он ползком вернулся в купе — пули осыпали уже все длинное тело поезда.

— Конни…

— Мы в опасности?

— Поезд идет вдоль границы. По ту сторону война, ты же знаешь…

— Они хотят остановить поезд?

— Или пустить его под откос.

Они лежали, прижавшись лицом к полу, и слушали, как где-то сыпались стекла, как в коридоре визжала женщина. Поезд набирал скорость.