Ник Хоакин - Избранное

Сюзен (визжит и борется). Отпусти меня! Отпусти! От… Ай!

Тони сильно бьет ее по лицу. Она сжимается, закрывает лицо рукой.

Тони. Вон отсюда! Вон отсюда!

Виолетта (обнимает плачущую Сюзен). О’кей, босс, можешь не засучивать рукава! Мы уходим. Идем, Сюзен. (Ведет плачущую Сюзен к лестнице, останавливается и оглядывается.) Ударить женщину, да еще пьяную — фу!

Тони ждет, пока они спускаются по лестнице, потом уходит к себе в комнату, хлопнув дверью.

Битой. Ребята, я думаю, нам лучше уйти.

Пит. Мисс Марасиган, так как насчет…

Кандида (спокойно). Это совершенно невозможно. Мы не можем одолжить вам картину. Извините.

Пит. Ну что ж… (Пожимает плечами.) Что ж, все равно спасибо. И спасибо за то, что позволили нам прийти. До свидания.

Общее «Спасибо» и «До свидания». Все идут к лестнице. Кандида и Паула провожают их. Пит, Эдди и Кора уходят. Битой задерживается.

Кандида. Битой, ты ведь говорил, что твои друзья придут только смотреть картину.

Паула. Ты ничего не сказал о том, что они хотят одолжить ее.

Битой. Приношу свои извинения.

Кандида. Картина им действительно понравилась?

Битой. Нет, не похоже.

Кандида. Именно так мы и подумали. Она еще никому не нравилась.

Битой (смотрит на Портрет). Кроме меня.

Паула. Но ведь ты старый друг. Прочие не столь любезны. Прочие говорят, что картина великолепна, но их не увлекает.

Битой. С какой стати? Искусство не магия. Его цель не, увлекать, а отрезвлять.

Паула. Боже!

Кандида. Громко сказано!

Битой. Я могу еще прийти?

Паула (улыбается). Тебе нравится, когда тебя отрезвляют?

Битой. Нет, но мне это нужно.

Кандида. Приходи, когда захочешь, Битой. Мы всегда дома. Битой. Спасибо, в таком случае — до следующего свидания. Кандида и Паула (вместе). До свидания, Битой.

Битой уходит. Паула и Кандида возвращаются и расставляют кресла и стол возле софы. Сгущаются сумерки. С этого момента свет слабеет.

Паула (передвигая мебель). Так что будем делать, Кандида? Кандида. Ты о чем?

Паула (кивает на дверь Тони). О нем.

Кандида. Будем просить его оставить наш дом.

Паула. Да, конечно.

Кандида. Привести сюда женщину…

Паула. Да еще лгать!

Кандида. О, мы были слишком снисходительны!

Паула. Да, но нам нужны были деньги.

Кандида. Пусть забирает свои деньги и убирается куда угодно. И немедленно! Он сейчас же должен покинуть наш дом!

Тони выходит из комнаты в пиджаке и шляпе. Сейчас он задумчив и выглядит менее решительным. Сестры замирают, их лица принимают самое холодное выражение.

(Стучит по столу.) Мистер Хавиер, будьте любезны подойти сюда. Нам нужно сказать вам кое-что.

Тони (подходит, виновато прикладывая пальцы к шляпе). Да, я понимаю. Мне тоже нужно сказать вам кое-что.

Кандида. Вы не можете сказать ничего такого, что представляло бы для нас интерес!

Тони. Послушайте, если человек попросит помочь ему спасти душу, вы откажете?

Кандида. Какая чепуха!

Паула. С какой стати кто-то будет просить нас помочь спасти чью-то душу?

Кандида. Кто мы такие — господь бог?

Тони. Вы обе очень добры.

Кандида. Довольно с нас вашей лести, мистер Хавиер… Паула. С нас обеих!

Кандида. И вашей лжи!

Тони. Так вы отказываетесь?

Паула. Мы отказываемся от вашей лести и вашей нескончаемой лжи!

Тони. Но послушайте, я вовсе не льщу вам и не обманываю вас! Пожалуйста, поверьте мне! Этот дом — мое спасение! Это единственное место в мире, где мне хочется быть добродетельным, где я пытался стать добродетельным. Да, вы улыбаетесь, вы мне не верите. О, я это заслужил! Я знаю, что я плохой, знаю, что безнравственный, но ведь в этом-то и дело! Я знаю, каков я. Разве это не начало спасения?

Кандида. Так вы признаете свою безнравственность?

Тони. И стыжусь ее.

Паула. Тогда почему же вы не остановитесь? Почему вы продолжаете творить зло?

Тони (пожимая плечами). Укоренившаяся привычка.

Паула. И вы творите его здесь, в доме, который вы называете вашим спасением!