Петер Маргинтер - Барон и рыбы

Идущими под уклон коридорами, лестницами, штольнями и гулкими залами Маккилли приближались к фамильному склепу. Слышались только треск факелов да шум шагов. Иногда из невидимых вентиляционных шахт тянуло сквозняком, один из порывов задул факел барона.

— Недобрый знак, — прошипел ему Фергюс Маккилли.

Семейный склеп представлял собой огромнейший зал, его купольный свод поддерживали мощные колонны из грубо отесанного камня. Бесчисленные саркофаги из гранита, бронзы и олова звездой располагались вокруг центра зала, где под самой высокой точкой купола стояла огромная бочка виски. Вокруг бочки быстро расставили простые скамейки, бывшие наготове в углу, факелы вставили в железные кольца, вмурованные в стены и колонны. Фергюс Маккилли и двое сильных юношей поднялись на бочку и отвинтили круглую крышку.

Из бочки сильно потянуло спиртом. С увлажнившимися взорами троица преклонила колени вокруг отверстия, вглядываясь в глубину.

— По-моему, он там. Посвети-ка!

— Ты прав, это он.

— Подальше с факелом! Хочешь сварить из нас пунш?

— Ну что ты. Дай-ка лучше веревку.

— Осторожно! Упаси Господь, ты еще ухватишь его за шею, как два года назад.

— Всплывет — и порядок.

— Свети, пожалуйста, чуть правее.

— Вот он! Я его нащупал. Попался!

— Давай веревку!

Фергюс Маккилли сунул факел соседу, ухватился за конец веревки и осторожно потянул ее. На веревке было что-то тяжелое. Дюймов через тридцать из виски показалась ступня, затем щиколотка, вокруг которой обвилась веревка, и часть волосатой икры. Один из помощников ухватил ступню и тащил, пока из отверстия не показалась вся нога. Второй лег на живот и, опустив руки в виски, нащупал грубую ткань. Первый отпустил ногу, она с плеском нырнула обратно. Третий потянул. Из виски появилась голова с седой гривой волос и плечо. Фергюс Маккилли и второй помощник свесились над краем бочки, ухватили за руки и за ноги и объединенными усилиями вытащили мокрого бородатого мужчину, одетого во что-то вроде ночной рубашки.

Они усадили его на край бочки. Помощники Фергюса Маккилли растянули перед ним плед наподобие ширмы, а тот стянул рубашку с обитателя виски, растер его полотенцем и призвал на помощь еще двух человек, чтобы они массировали ему руки и ноги.

Как долго это продолжалось — трудно сказать, но наконец житель бочки перекосился, сморщился и громко чихнул, насытив все вокруг мельчайшими капельками виски. Он открыл глаза, сунул в рот палец и изверг обратно в бочку целый водопад виски. Тем временем Фергюс Маккилли развернул приготовленную одежду, а его помощники изготовились облачить детину. Облегчившись, он стал помогать им, и через несколько минут на бочке стоял почтенный старый шотландец. Он признательно похлопал Фергюса Маккилли по плечу и громко откашлялся.

— Весьма признателен, дети мои, — произнес он мощным басом. — На этот раз вы очень хорошо управились.

— Маккилли, ты готов?

Лэрд Айвор милостиво кивнул, плед упал, и предок всех Маккилли вознесся над головами потомков в золотисто-голубом облаке паров виски.

— Да здравствует Маккилли! Ура! Ура! Ура! — заорали все с воодушевлением и сгрудились вокруг бочки. Лэрд Айвор проворно слез по лестнице, распростер объятия и приветствовал свою семью. Он помнил всех, кого видел хоть однажды, а что касалось молодежи, так ему достаточно было услышать имя отца, как он тут же помещал каждого на нужный сучок раскидистой кроны семейного древа Маккилли. Особенно сердечно он потряс руку барону.

— Твоя мать, Элиас, была очень красивой женщиной. Такую красавицу нынче редко встретишь! Я рад, что твой приезд совпал на этот раз с моим днем рождения. А как поживают твои лягушки?

— Рыбы, лэрд, — с улыбкой поправил барон. — Сегодня вечером ты еще наслушаешься о них. А я хочу прежде от всего сердца пожелать тебе всего наилучшего, счастья и успехов.

— Это мне пригодится, паренек, пригодится.

Когда лэрд поздоровался со всеми и принял все поздравления, он снова взошел на бочку и уселся на табурет. Фергюс Маккилли перешел к повестке дня и зачел в качестве пункта первого объявленный ранее доклад об изменениях в личном составе.

Барон слушал вполуха. Держа в руке повестку, он всякий раз, когда лэрд говорил по тому или иному поводу последнее слово, вычеркивал золотым карандашиком соответствующий пункт.

Лэрд Айвор был ужасно громкоголосым, но в остальном — в высшей степени обходительным джентльменом, ему нельзя было отказать в старомодной величавости, особенно в обхождении с дамами. Растертый и раскрасневшийся от жара окружавших его факелов, он казался куда моложе, чем раньше, только вылезши из бочки. Невзирая на свои шестьсот тридцать один год, он удивительно сохранился. Процесс старения под действием консервирующих свойств спирта не то вообще прекратился, не то в значительной степени приостановился.