Петер Маргинтер - Барон и рыбы

Но вдова Маккилли опередила его. За ленчем она навела вращавшийся до того вокруг незначительных мелочей разговор на Афанасия Кирхера.

— Меня радует, что вам удалось отыскать среди моих книг ту, что сокращает вам ожидание.

Симон, занятый намазыванием масла на свежайший тост, поднял голову и встретил взгляд ее угольно-черных глаз, сверкавших на сильно напудренном лице подобно многоточию после незавершенного предложения.

— К моему стыду, вы опередили мою благодарность, а я как раз собирался поблагодарить вас. Я действительно премного вам обязан за разрешение пользоваться вашей бесценной библиотекой.

— Как вы находите Кирхера?

Насупившись, Симон призадумался, как ответить на столь неприятно-прямой вопрос. Он ни в коем случае не хотел разрушить лестного, хотя и не вполне справедливого мнения дамы о своей особе. Не мог же он сознаться, что едва понимает витиеватую латынь старого иезуита, не говоря уже о глубоком проникновении в ее смысл. Одновременно ему страшно интересно было наконец выяснить, с кем же его путают. Раздумывая над следующей фразой и задумчиво намазывая при этом тост икрой, он вспомнил о странном происшествии с вырезывателем силуэтов и спросил себя, нет ли связи между ноябрьским вечером в Вене, когда он познакомился с бароном, и преувеличенной вежливостью вдовы Маккилли. Возможно, тут-то и была та потайная дверь, за которой можно обнаружить двойника.

— Да, так вот о Кирхере: интересная личность, эрудит, — начал он наобум. — Лейбниц {51} 51 Лейбниц, Готфрид Вильгельм (1646–1716) — выдающийся немецкий философ, математик, физик, юрист, исследователь истории и языка, заложивший в своих трудах основы немецкого Просвещения. наоборот. А какое прекрасное издание! Мне нравятся драгоценные старые книги. А в этой прежде всего восхищает единодушие автора и иллюстратора. Потрясающе, насколько тонко штихель {52} 52 штихель — резцовый инструмент, используется в технике гравюры и ксилографии. графика раскрывает подчас столь темный смысл текста: целый мир, школьной премудрости такого и не вообразить.

Перейти от обороны к атаке не удалось, это раздосадовало Симона. Ну, тут на помощь может придти незатейливое наведение разговора на нужную тему.

— Да в конце концов (в концах концов всегда столько всего собирается, что почти всякое относящееся к ним замечание оказывается верным; конец концов регулярно оказывается именно тем общим местом, где кишмя кишат все допустимые истины), в конце-то концов, разве Кирхера занимает не все та же древняя проблема: кто я такой?

Он поднял голову, чтобы откусить тоста, и одновременно открыто и прямо взглянул в глаза вдове.

— Кто я? — повторил он с нажимом. — Кто мы такие?

— Поистине, я в состоянии оценить выпавшую мне на долю честь принимать под моим кровом одного из мудрецов Гелиополиса {53} 53 Гелиополис — древнеегипетский город (II тыс. до н. э.), известный культовыми сооружениями в честь бога солнца Ра. . Сознаюсь, я была потрясена, поняв, кто же скрывается под скромной оболочкой секретаря безумного ихтиолога. Пусть сама я — лишь скромная служительница науки, но я счастлива, что мне дозволено молчать о том, что вам угодно скрывать.

Дама подняла серебряный бокал, из которого имела обыкновение пить бордо:

— Ваше здоровье, мсье!

Он был еще в большем замешательстве, чем прежде. Мудрец Гелиополиса? Это подозрительно отдавало масонством. Следовало уйти в более безобидную сферу.

— Как книга попала к вам? Не могу поверить, что сэр Томас…

— Нет, — весело рассмеялась она. — Нет, разумеется, не Томас! Книга — из личной библиотеки Клода д'Иже, крестного моего дядюшки, Паламеда д'Экьокса.

— Примечательное происхождение!

Симон решил поискать Клода д'Иже в «Who's Who» {54} 54 «Who's Who» — наиболее полный ежегодный биографический справочник в Англии и США. и в Британской Энциклопедии {55} 55 Британская Энциклопедия — или Словарь искусств и наук — наиболее известное и полное энциклопедическое издание на английском языке (первый выпуск в 1768–1771 гг.). .

Потом беседа вернулась к погоде, бывшей в последние дни необычно жаркой для Шотландии, а там подоспел десерт и молчаливая сытость за чашечкой исходящего паром мокко. Симон набил трубку, а вдова Маккилли достала из золотого ларчика длинную сигарету с монограммой. Она из-за полуопущенных век наблюдала за ним. Он пристально смотрел на гротескные, сдержанно-скабрезные фрески, украшавшие заднюю стену ограничивавшего сад здания.