Петер Маргинтер - Барон и рыбы

У хромого привратника Пепи провел лишь первую ночь. Уже на следующий день тот был вынужден подчиниться категорическому приказу барона, не желавшего долее обходиться без камердинера. Пепи переселился в гардеробную рядом с комнатой барона, где Фергюс Маккилли приказал поставить ему походную койку.

Тем временем барону доставили два больших аквариума, заказанные для него тотчас по прибытии племянником, закупавшим в Баллиндалохе веревки для воздушных змеев. Он налил в них поверх тонкого слоя песка чистой родниковой воды, нагретой грелками для пива до нужной температуры, и приправил ее несколькими каплями чрезвычайно богатого планктоном ила, набранного в пруду подле развалин башни Алевина Маккилли. И смог наконец освободить спасенных рыбок из тесных чемоданов. Они хорошо перенесли путешествие. Только серебряные окуни слегка окислились, но вскоре после переселения в аквариум это прошло. По ночам, когда барону удавалось ускользнуть от оравы родичей, он писал для марбургского зоологического общества, членом-корреспондентом коего состоял, небольшое исследование о связях рыбы-черта с инквизицией, где доказывал, что таковых связей не существовало. Таким образом, жаловаться на скуку ему не приходилось.

Семь ночей спустя пришел день Святого Лаврентия. Накануне вечером барон завершил статью для Марбурга и вручил ее слуге для отправки с баллиндалохской почты. Приняв холодный душ и сделав обычную утреннюю гимнастику, Элиас Кройц-Квергейм появился на лугу, бывшем некогда турнирной ареной замка, где устраивались празднества, наблюдал за приготовлениями и беседовал с распорядителями. Пепи помогал, чем мог.

Симон же проснулся только от оглушительного шума, производимого семнадцатью марширующими по крышам замка волынщиками, а когда он наконец появился на лугу, уже начались состязания мужчин от двадцати до сорока лет: выступление команды старейшин он пропустил. А занимались тут весьма необычным спортом. На краю поля лежал штабель телеграфных столбов. По свистку арбитра все участники кинулись к штабелю и выбрали себе каждый по бревну. Потом они снова выстроились в ряд и, по команде ухватив длинные тяжелые бревна, лежавшие рядом с ними на земле, понеслись вперед (публика вопила от восторга, дети с визгом прыгали, дамы махали зонтиками, а мужчины — беретами); состязавшиеся швыряли бревна с такой силой, что, грянувшись оземь верхним концом, те подскакивали и только потом с грохотом обрушивались на траву. Выигрывал тот, кому удавалось дальше всех зашвырнуть свой телеграфный столб. Арбитр утихомирил двух здоровенных братьев, оспаривавших друг у друга победу, тем, что дисквалифицировал их обоих за неспортивное поведение, и увенчал пальмовым венком (блестевшим как жестяной) Джеймса Маккилли, рыхлого толстяка, чей бросок был самым коротким. Ошеломленные зрители сперва чуть не затеяли потасовку, но потом с облегчением расхохотались и унесли с поля на руках под громкое «Ура!» и арбитра, и победителя.

— Тут главное — как держишься, — объяснил барон секретарю. — Качество не менее важно, чем количество.

Симону разрешили участвовать в состязаниях двадцатилетних, при этом он занял вполне почетное шестое место. Он, правда, догадывался, что врученная в качестве приза красивая серебряная табакерка с самого начала ему и предназначалась, вообще торжества все больше напоминали ему венские детские праздники.

После обеда, принесенного девушками в больших, выстланных белым полотном ивовых корзинах, все возрастные категории перешли к схваткам на мечах. Симон уклонился, зато барон фехтовал с успехом и только в четверти финала уступил Голу Маккилли, пирату в отставке, стяжавшему сомнительную славу грабежами туристских судов в адриатических водах. Гол применил «двойной отвлекающий удар», выпад, им лично придуманный, которым он сразил в свое время даже ужасного Мухаммеда Бега, начальника черногорской пограничной стражи. Барон быстро утешился таким исходом поединка, ибо хотя в последнем круге Гол и уступил Гвейру Маккилли, экс-проспектору {56} 56 проспектор — чиновник, надзирающий за рудниками (в том числе и по добыче драгоценных металлов и камней). в Курдистане, австрийскому гостю все же присудили второй приз «за спортивное мужество». Он получил меч с изумительной насечкой, а Гол, как третий призер, — миниатюрную сафьяновую волынку.

— Браво, кузен, — поздравил его Гол и протянул барону железный крюк, заменявший ему правую руку.