Борис Алмазов - Охваченные членством

В одной из телеигр резвый ведущий задал вопрос: «Что такое “Урюпинск”?» И дал четыре варианта ответа: фамилия; прозвище персонажа из анекдота; город в Средней Азии; населенный пункт в значении «невероятное захолустье». Вроде бы правильным считался последний, четвертый вариант.

Ну, в России нынешней, где не осталось, по выражению Достоевского, ни одного «непроплеванного места», и такой ответ сгодится. Тем более что еще один резвей, с телевидения в репортаже поведал доверчивым телезрителям, что Урюпинск — такой маленький городок, что во время войны немцы, наступавшие на Сталинград, его даже не заметили и прошли мимо.

Немцы «не заметили» Урюпинск, потому что рвались к Волге и боялись завязнуть в степных боях, поскольку здесь, севернее их прорыва, был сформирован мощнейший ударный кулак из нескольких советских армий. Он-то в конечном итоге и не дал Паулюсу вырваться из окружения. Тут все захватчики померзли, сдались или полегли между Сталинградом и Урюпинском. Он от волжской твердыни недалеко.

Славный казачий Урюпин-городок с глубокой древности стоял на стыке важнейших степных дорог. Именно здесь казаки отмахивались и от крымцев, и от московских ратей, и от доходивших до нашей овражистой степи поляков и литовцев. Отсюда переселяли казаков на Терек русские цари в семнадцатом веке. И это сопровождалось многочисленными бунтами. Не случайно старейшие кубанцы — хоперцы. Так всегда именовали себя верхнедонские казаки, сильно отличавшиеся от остального донского казачества.

Именно здесь полыхало булавинское восстание. Здесь вырезали булавинцев, а заодно реликтовое коренное население степи «сарынь» — потомков половцев и предков русских казаков, запорожцы Мазепы. Когда же бунтарское и героическое время миновало, Урюпинск стал самым крупным центром скототорговли. Пи старым степным шляхам на урюпинские бойни или дальше, на Рязань, на Москву, гнали сотни тысяч го лов полудикого степного скота.

На коже и на мясе наживали миллионы вчерашние отарщики, табунщики, шибаи, прасолы, но по казачьей традиции держались за свои хутора, за свои стан и цы, среди них — окружная Урюпинская. А в столицы ездили только служить, учиться, проворачивать сделки, лечиться или отдыхать. Но держа ложи в опере и места на биржах, превыше всего ценили два своих урюпинских театра с постоянными труппами, свою гимназию, свою больницу, верили только своим станичным четырем газетам, печатавшим корреспонденции от своих представителей в Варшаве, Париже и Гельсингфорсе, в Адлере и Архангельске.

Потому и погуляла здесь гражданская война всласть, когда красные каратели ежедневно закалывали штыками на станичном майдане до семидесяти казаков и казачек, и по ночам станичники прятали голые трупы своих близких по клуням и куреням, а наутро кровавая забава начиналась сызнова!

А затем на опустевшую, расказаченную и обезлюдевшую станицу обрушилась коллективизация. Урюпинский район — первый в стране, где была проведена сплошная коллективизация. Последние из когда-то многочисленных казачьих родов устилали своими телами дороги в ГУЛАГ, а на их место в крепкие курени были переселены «воронежские хохлы»! Именно они в 1935 году по сталинской конституции превратились в казаков. Понашили на портки ленты и стали красоваться перед молчаливыми кое-где уцелевшими хоперцами: «Мы-де нынче тоже казаки и не хуже вас». Не понимая, что казаком, как татарином или негром, могут сделать только папа с мамой... А для того чтобы казачья станичная община перестала потомков пришлого человека дразнить «кацапом» или «хохлом», нужно минимум столетие и четыре поколения живших в станицах, служивших в казачьих полках, выходивших замуж за хоперских казаков или женившихся на коренных казачках предков...