Тесса де Лоо - Близнецы

— Каждый вечер я вынуждена ему отказывать, — всхлипывала она.

Анна, которая сама не могла дождаться первых признаков беременности, подбодрила ее:

— Если его убьют, то у тебя, по крайней мере, будет потрясающее утешение — его ребенок… Хотя о чем мы говорим, война уже почти кончилась! Все они скоро вернуться домой, и мы станем жить под одной крышей, и вот тогда… — Анна, улыбаясь, подняла указательный палец, — вот тогда начнется настоящая война, дорогуша.

Забота Мартина о своей благоверной принимала порой гротесковые формы. Как-то утром все женщины нежились в бассейне. Анна плыла на спине, как вдруг одна из купальщиц завизжала: «Выходите, выходите, сюда идут офицеры!» Женщины мгновенно выскочили из воды и побежали в раздевалки. Анна же удивленно огляделась по сторонам и невозмутимо поплыла дальше, не обращая внимания на близко звучащую строевую песню. Только когда офицеры уже изготовились к прыжку в воду, она сообразила, что ее присутствие, возможно, здесь нежелательно. Не торопясь, она подплыла к бортику. В скромном черном купальнике, прикрывающем, но не скрывающем ее пышные формы, она проследовала мимо них в раздевалку, успев заметить плотно сжатые губы и разъяренный взгляд Мартина. Вечером он взорвался: как могла она показаться в таком виде перед всей честной компанией? Она пожала плечами.

— Я просто купалась.

Уязвленный до глубины души, он покачал головой.

— Моя жена… на глазах у всех.

— Но бассейн же общий, — невинно улыбнулась Анна.

— Моей жене так вести себя не подобает.

— Очевидно, подобает.

Их представления о правилах приличия резко расходились.

— Я не хочу, чтобы они отпускали шуточки в твой адрес. Я же их знаю.

Ей надоела эта дискуссия.

— Если ты не прекратишь, я с тобой разведусь, — выпалила она, не сдержавшись. Он настолько испугался, что растроганная Анна, сожалея о сказанном, бросилась к нему на шею. Глупо спорить по пустякам — времени-то было в обрез.

В последнюю ночь она проснулась от страшного озноба. Мартин, даже во сне реагировавший на ее самочувствие, открыл глаза и прижал ее к себе.

— Тебе страшно… — сказал он сонным голосом.

Она склонила голову ему на грудь.

— Я не знаю.

Он крепко ее обнял.

— Мы должны об этом поговорить, — спокойно сказал он. — Думаю, сейчас подходящий момент. Послушай. Миллионы гибнут в этой чертовой войне, до сих пор мне везло. Но где гарантия, что фортуна будет улыбаться мне и дальше? Почему? Уже убито столько людей, почему не я? Я не боюсь смерти, она наступает очень быстро, не волнуйся. Меня беспокоит лишь одно — я не смогу тебе помочь. Я точно знаю, что с тобой случится. Ты хрупкая, как фарфор, но никто об этом не подозревает. Ты всегда играешь роль сильной и стойкой, хотя на самом деле ты чувствительная и ранимая. Я тебе нужен. Но даже если я умру, ты должна продолжать жить. Обещай мне одно: не своди счеты с жизнью. Если ты покончишь с собой, я не посмотрю в твою сторону! Я не подам тебе руки!

В комнате было тихо — лишь его сердце стучало возле ее уха. Невозможно было себе представить, что в какой-то момент этот стук прекратится, что случится непоправимое и оборвется связь с этим теплым дышащим телом, принадлежащим не только армии, но и им двоим. Благополучие этого тела столь тесно соединялось с ее собственным, что она не желала ничегошеньки слушать, и все же каждое из его слов прочно врезалось в память.

— Кроме того, ты не должна до конца своей жизни посыпать голову пеплом. Даже если я умру, я хочу, чтобы моя жена оставалась красавицей. Обещаешь? Я скажу, что тебе делать. Ты выстоишь только тогда, когда будешь помогать другим. Тем, кому еще хуже. Устройся на работу в госпиталь или еще куда-нибудь… только так ты останешься на плаву, я тебя знаю…

Вместо того чтобы искать у нее утешения и поддержки перед лицом возможной смерти, он, не теряя присутствия духа, давал ей инструкции на всю ее оставшуюся жизнь. В итоге страх Анны уступил место полному покою — Мартин сплел вокруг них обоих непроницаемый надежный кокон, где царила мирная знакомая тишина, где жизнь и смерть переплетались естественным образом. Они заснули в объятьях друг друга — в объятьях же и пробудились на следующее утро.

Погода стояла чудесная. Мартин еще никогда не был так хорош собой: загорелый, бодрый, веселый. Анна высунулась из окна тронувшегося поезда, Мартин бежал вслед и махал на прощанье.

— Auf Wiedersehen in Wien, diese Scheiße ist sowieso bald zu Ende! [85] До встречи в Вене, этот проклятый кошмар в любом случае скоро кончится! (нем.). — кричал он бойко.