Ник Хоакин - Пещера и тени

— Минутку! — воскликнул Алекс и, шагнув вперед, стал напротив сына. — Андре, ты действительно хочешь уехать вместе с матерью?

— Отец, ну пожалуйста! Дедушка же только…

— И ты слушаешь своего деда?

— Но я люблю его. И маму.

— А если я докажу тебе, что твоя мать и твой дед — оба мошенники?

Остальные трое — Почоло, Моника и Джек — вскочили на ноги и бросились к Алексу.

— Спокойно, Алекс, старина, — сказал Почоло.

— Кончай это, — попросил Джек.

— Ты совсем сошел с ума, Алекс? — вскричала Моника.

— А вы, черт вас побери, не лезьте не в свое дело! — крикнул Алекс. — Андре, ты слышал, что я сказал? Твой дед — мошенник, и твоя мать — тоже. Помнишь чудо в пещере — дождь из розовых лепестков? Так вот это жульничество, и оба они знали, что это жульничество, но тем не менее они…

— Простите, па, — сказал Андре, еще теснее прижимаясь к деду, — но я думаю, вы со злости возводите на них напраслину.

— Ты не веришь, что чудо было жульничеством?

— Я не знаю, да мне и все равно. Моя вера не сводится к чудесам. Я только знаю, что дедушка и мама не способны на такой подлог.

— Этого я не говорил. Я сказал, что им было известно о жульничестве и они не разоблачили его, позволили дурачить людей. Разве от этого они меньше жулики, чем те, кто устроил этот обман?

— Отец, это просто ваше…

— Нет! Почему бы тебе не спросить твою мать?

— Я не настолько глуп!

— Или ты боишься?

— Боюсь?

— Боишься того, что может всплыть. Но ведь это так легко, мальчик. Задай ей простой вопрос: правда это или нет?

— Хватит, па. Я и так запутался. Мама, прости меня, пожалуйста, но ты…

— Не спрашивай свою мать, — сказал вдруг дон Андонг, высвобождая из объятий сноху и внука. — Она ни в чем не виновата. Она только делала то, о чем я ее просил.

Юноша уставился на него:

— Так мошенничество было?

— Да. Но ни твоя мать, ни я — мы не имеем к этому никакого отношения.

— Да, не имеете! — возликовал Алекс. — Но ведь вы и не сделали ничего, чтобы положить ему конец!

— Это ложь, — сказал старец. — Я прекратил это, как только узнал, в чем дело.

— Но вы не выступили с разоблачением, ни тогда, ни позже. Значит, вы все еще дурачите людей, которые и сейчас верят, что жульничество было чудом. Андре, в прежние времена, до обращения, твой дед не колеблясь разоблачил бы мошенничество. Потому что тогда он верил, что народ нельзя обманывать ни при каких обстоятельствах. Но теперь, кажется, он стал менее честен. Раз это жульничество с дождем из розовых лепестков укрепляло веру, значит, разоблачать его нельзя. Цель оправдывает средства.

— Андре, — сказал дон Андонг, — я признаю, что не нашел в себе сил разоблачать то, что требовало разоблачения. Кстати, Алекс, как ты узнал об этом?

— Кто-то прислал мне анонимное письмо, я и проверил.

— Понятно. Что ж, Андре, говорят, понять — значит простить. Так что позволь мне объяснить тебе, что произошло. Там в деревне есть начальная школа, и, когда пещера стала местом паломничества, я решил помочь этой школе частными пожертвованиями в честь Эрманы. Твоя мать присоединилась ко мне, но мы не распространялись об этом. Раз в месяц мы заезжали туда — я с некоторой суммой денег и школьными принадлежностями, она — с продуктами и одеждой для детей. Директриса там некая миссис Крус, особа весьма разумная и заслуживающая доверия. И вот в конце ноября прошлого года, когда мы, как обычно, встретились в деревенской часовне, она показала нам нечто весьма любопытное, что сама обнаружила утром того же дня: большую корзину розовых лепестков, спрятанную под алтарем. Поскольку как раз в то время происходили все эти чудеса, я сразу же почуял, что корзина здесь не случайно. Посоветовался с церковными властями. Они об этом ничего не знали, и мы сошлись на том, что отцу Грегги Вираю придется прекратить богослужения в пещере. Вот почему в декабре отца Вирая перевели, а пещеру закрыли, хотя до сего дня я не верю, чтобы отец Вирай был замешан в мошенничестве — если оно там вообще было, — и до сего дня не знаю, как это делалось. Но поскольку в его ведении были и пещера и часовня, он нес ответственность и должен был уйти. И службы тоже пришлось прекратить. Да, ужасно, что их использовали для такого обмана. Но я положил этому конец. Ты можешь спросить: почему не было проведено расследование, чтобы разоблачить мошенничество? Но ведь это ударило бы по невинным людям — всем, кто верил в чудо. Я просто не мог допустить скандала. И твоя мать тоже согласилась со мной. Если сокрытие жульничества превращает нас в мошенников, как выразился твой отец, то по меньшей мере наши намерения были чисты.