Ирина Волчок - Главный приз

До чего ж этот Виктор все-таки любопытный. То «где я вас видел», то «о чем думаете»…

— О вас.

— Обо мне?

Виктор смотрел с такой откровенной надеждой, что Юлия даже насторожилась.

— И о вас тоже, — сказала она. — А вообще — о вас троих.

— Вот как… И что же вы о нас думаете?

— Я думаю, понравились бы вы маме Нине или нет.

— Маме? Я понравлюсь, — уверенно заявил Алан и перевернул лист альбома, собираясь делать новый набросок. — Джулия! Смотри немножко на меня. Две минуты. Я рисую глаза.

Юлия кивнула и, глядя на Алана, невольно улыбнулась.

— Да. Алан обязательно понравился бы.

— А я? — ревниво спросил Виктор.

— А Кэти? — спросил Алан в тот же момент.

— Все понравились бы, наверное. Мама Нина хорошая. Ей всегда все нравятся.

Виктор тихо засмеялся, и Юлия вопросительно глянула на него.

— Да нет, я так… — Он повертел головой и потер ладонью макушку. — Просто уж очень интересно вы формулируете. Получается: мама до того хорошая, что даже мы ей понравились бы.

Юлия ощутила внезапную и совершенно необъяснимую вспышку сильнейшего раздражения. Помолчала, стараясь подавить это раздражение, и тихо сказала:

— Наверное, я не очень удачно сформулировала. Вы, безусловно, сформулировали гораздо удачнее.

В купе повисло неловкое напряженное молчание, потом Алан мягко спросил:

— Ты очень любишь свою мать, да?

Юлия непонимающе глянула на него и вдруг ляпнула:

— Нет. Мама Нина — не моя мать. Мама Нина — мама моего мужа.

Господи, что хоть она несет? Они могут понять так, что свою мать она не любит, и что…

Впрочем, наплевать. Просто попутчики.

— Катерина уже три часа спит, — подчеркнуто озабоченно сказала она. — Может быть, стоит ее разбудить? А то что она ночью делать будет?

— Ночью тоже будет спать, — заверил Алан. — Она может всегда спать — ночь, день, еще ночь, еще день. Когда отпуск. Когда работа — может не спать.

— Пойду-ка я ее подниму. — Виктор полез мимо Алана, на ходу вынул альбом из его рук и глянул на рисунок. — Слабо тебе, дизайнер. Суть не ухватил.

— Молчи лучше, — добродушно буркнул Алан и отобрал у него альбом. — Лучше молчи, а то хуже будет.

Виктор вошел в соседнее купе и удивился — Катька вовсе не спала, она валялась на своей полке с журналом в руках, а на столике громоздилось еще полдюжины журналов. Она бросила на брата холодный, надменный взгляд, подняла одну бровь и язвительно поинтересовалась:

— Ну? И чего это ты вдруг приперся? Неужели соскучился?

— Юлия беспокоится. — Виктор сел напротив нее и с интересом стал разглядывать сестру. — Мы думали, ты спишь. Юлия сказала, что зря. Что ночью спать не будешь.

— Ах, это Юлия беспокоится! — Катька на глазах закипала. — Родной брат не беспокоится! Собственный муж не беспокоится! И почему это Юлия беспокоится?

— Не знаю. Наверное, потому, что учительница. Привыкла, наверное, о детях беспокоиться.

— Ага, учительница… Как же.

Катька поднялась, отбросила журнал и принялась искать косметичку.

— Ты заметил, как она одета?

— А как она одета? — удивился Виктор. — Что-нибудь не так? Я не обратил внимания.

— А я обратила. — Катька воткнулась в зеркало и стала пристально рассматривать свое лицо. — У нее один халат стоит больше, чем три моих вечерних платья. Ты таких учительниц видел?

— Нет, — честно признался Виктор, думая совсем не о халате Юлии. — А при чем тут халат?

— А сколько учительница зарабатывает? — Катька раздраженно захлопнула пудреницу и прислушалась. — Что там Алан делает, все рисует?

— Катька, ты что, ревнуешь? — удивился Виктор. — Ну и ну. Не ожидал. До сих пор Алан тебя к каждому столбу ревновал.

— «До сих пор»! — передразнила она и вдруг горестно вздохнула. — То-то и беда, что до сих пор. До тех пор, пока эту Юлию не увидел. Ты заметил, как он на нее смотрит?

— Заметил. Смотрит не отрываясь, — серьезно подтвердил Виктор, но глянул в глаза Катерины и быстро добавил: — Тебе хоть стыдно? Алан от тебя без ума. Да и Юлия замужем.

Катерина что-то хотела возразить, но передумала, вдруг заметно повеселела, вскочила, приглаживая волосы и поправляя платье, сгребла журналы в кучу.

— Да, конечно, все правильно, — энергично сказала она. — Она замужем, он женат. Все в порядке. Только, между прочим, мужики бывают без ума не от кого-то, а от рождения. Я уже есть хочу. Слушай, давай в ресторан сходим! Вина хорошего выпьем, холодненького. Пойдем, скажем нашим…

Нашим. Виктор вдруг обрадовался как мальчишка. Глупо, конечно, а все равно хорошо — пусть только на время, пусть только до завтра, но Юлия — наша.