Ирина Волчок - Главный приз

Виктор встал, придирчиво осмотрел себя в зеркале с ног до головы и с заметным усилием воли принял решение: если он, такой весь из себя красивый, умный, талантливый и перспективный, ей не нравится — значит, у нее плохой вкус. Он вздохнул, кивнул с сочувственным выражением лица своему отражению и, отвернувшись от зеркала, принялся выставлять на стол из ее коробок и пакетов всякие тарелки-чашки-ложки, как ему и было велено. И поймал себя на мысли о том, что, попроси его о том же самом кто-нибудь другой — Катька, например, или даже мама, — он бы непременно воспротивился. Просто из принципа, не царское это дело. А тут — нате вам, суетится, как последний гарсон. Нет, эта Юлия точно привыкла отдавать команды. Учительница. Кошмар. Ну и хорошо, что она замужем… Стоп, а при чем здесь это?

В коридоре загалдели, засмеялись, заспорили, затем в купе ввалились Катька и Алан — в обнимку и каждый со стаканом чая в свободной руке.

— Твоя соседка — очень! — горячо сказал Алан, размашисто жестикулируя стаканом. — Вандэфул! Когда Кэти меня бросит, Юлия женится со мной.

Виктор открыл рот. С Аланом никогда раньше не случалось припадков восторженности. Он всегда был очень сдержанным человеком. Хорошим, добрым, улыбчивым и даже общительным, но очень, очень сдержанным. Полной противоположностью вздорной и шумной Катерине. Ну и ну…

— И когда я тебя брошу? — угрожающе поинтересовалась Катерина, выхватывая стакан из рук мужа и ловко толкая его на полку.

— Скоро, — пообещал Алан. — Я думал — сегодня.

— Юлия замужем, — вставил Виктор и невольно засмеялся, увидев, с каким мастерством Алан изобразил крайнюю степень отчаяния.

— Во-первых, ничего подобного, — начала Катерина, мгновенно свирепея при виде этого демонстративного отчаяния, но тут же замолчала, поймав взгляд входившей в купе Юлии — тоже с двумя стаканами чая в руках.

— Я подумала, что мы тоже попьем, правда? — Юлия вопросительно глянула на Виктора. — Вы все нашли? Хорошо… Там еще яблоки есть, они мытые.

И сразу опять стало как-то тихо, уютно и душисто, несмотря на болтовню Катерины, басовитый смех Алана и звяканье посуды — Катька и Алан не умели ничего делать бесшумно. Конечно, и Виктор вносил посильный вклад в бестолковый дорожный треп и бессмысленную суету в тесном пространстве купе, тем не менее он всей кожей ощущал волны тишины и покоя, расходящиеся от Юлии. Наверное, это все ощущали. Катька много улыбалась, тихонько напевала что-то и даже ни разу не набросилась на своего благоверного. И Алан, конечно, что-то такое ощущал. Он был весел и остроумен — само обаяние! Он вел себя в высшей степени очаровательно, но не так, как в присутствии солидных клиентов, которых обязательно надо охмурить, а как в присутствии своего любимого отпрыска, которому не надо стараться понравиться и который сам нравится не в силу своих особых дарований и совершенств, а в силу того, что просто нравится и все.

— Джулия! Я обязан рисовать тебя на портрет! — заявил Алан, уписывая за обе щеки домашнюю ветчину и откровенно любуясь Юлией, тихо сидящей у окна, — конечно, опять над своим шитьем.

— Пожалуйста, — спокойно согласилась она, на секунду подняв голову и слегка улыбнувшись Алану. — Я согласна позировать. Только я буду работать, а не просто так сидеть, ладно? Если для портрета моя макушка подойдет — рисуйте.

— Подойдет, — решительно сказал Алан. — Портрет будет большой — ма-куш-ка, руки, ноги, работа — все. Кэти, ты взяла бумагу?

Катерина замерла, не донеся стакан до рта, секунду молча смотрела на мужа, на глазах наливаясь свирепым возмущением, и вдруг с размаху грохнула стакан на стол и, мешая русские и английские слова, почти обрадованно закричала:

— Я?! Это я должна была помнить о твоей бумаге? Почему всегда обо всем должна помнить я?! Почему ты сам о ней не вспомнил?

Она перевела дух, и в возникшей паузе Алан безмятежно заметил:

— Я помнил. Но забыл.

— Как это ты меня не забыл, я удивляюсь, — с новыми силами взвилась Катерина.

Юлия, на секунду оторвавшись от рукоделия и сняв наперсток, сунула пальцы в рот и свистнула. Короткий, пронзительный, совершенно разбойничий свист. Катерина поперхнулась, втянула голову в плечи и стала медленно поворачиваться в сторону Юлии. Алан дернулся, зажмурился, потом приоткрыл один глаз и с подчеркнутым испугом уставился на Юлию. Та немного помолчала, переводя спокойный взгляд с Алана на Катерину, невинно хлопнула ресницами и тихо сказала: