Римма Глебова - Хроники Любви

Наконец, он пришел в себя и повернулся к девушке.

— Ну, что-то я тут ударился в далекое прошлое… Я чувствовал, интуиция меня не подвела, что ЭТО может случиться со дня на день, с минуты на минуту… И вот! Короче, твоего Израиля больше нет, я в этом уверен, мне очень жаль, но… тебе не надо возвращаться, потому что некуда, — сочувственно, но и с каким-то удовлетворением заключил Питер.

Потом он её успокаивал, брызгал в лицо водой из бутылки…

— Поедем, выпьем чего-нибудь, тебе это необходимо, — Питер вытер бумажной салфеткой её мокрое лицо и тронул машину с места.

Они около часа посидели в баре, Питер заставил её выпить рюмку коньяка, сам выпил две.

— Сейчас мы поедем в агентство за билетами… Или, пожалуй, переночуем в отеле, а утром сразу в аэропорт, там и возьмем билеты…

Дарина его не слушала. Поверить, что ее страны больше не существует, было невозможно. Она оглядывалась, хотелось еще с кем-то поговорить, кроме Питера, узнать, спросить… В баре было нешумно, немцы редко шумят, телевизор над стойкой показывал теннисные соревнования, но мало кто туда смотрел. Дарине показалось, что за соседним столиком говорят на иврите, но тут Питер взял ее за руку и вывел из бара. Он опять настойчиво сказал про билеты на самолет.

— Куда? — спросила Дарина.

— В один тихий городок… на границе с Австрией, где я живу.

— Я не поеду туда!

— Поедешь. Тебе некуда теперь больше ехать. Сейчас в Германии для тебя будет безопасно, как никогда. Германия будет открещиваться от случившегося, а уничтожение Израиля представит, как сумасшествие отдельных безумцев-нацистов, которые считают, что Германия — жертва сионистской пропаганды. Недавно итальянский епископ заявил, что Катастрофа произошла из-за захвата евреями власти над экономикой Германии, и ответственность за массовое уничтожение людей лежит на самих евреях, причем на всех. Его заявление сильно ускорило события, так я полагаю…А тебе вообще нечего бояться. Ты блондинка с хорошеньким носиком и светлыми глазами. Ты англичанка или даже русская! Ты знаешь английский и русский, а про иврит забудь!

«Да, точно, за столиком впереди говорили на иврите, и Питер тут же меня увел», — подумала Дарина.

— Почему ты со мной познакомился? — вдруг спросила Дарина, когда они сели в машину. — Зачем я тебе нужна?

Питер не ответил, он о чем-то думал.

— Посади меня на самолет в Москву. У меня там живет двоюродный брат.

Питер, глядя перед собой, начал медленно говорить:

— Я люблю свою страну. И должен оправдывать ее во всем, что бы она не совершила, и что бы я об этом не думал. Я никогда не предам Германию. А ты. Ты пока будешь со мной, пока все не выяснится. А в Москву у тебя визы нет. Ведь нет?

Дарина кивнула.

— А сейчас мы поедем в отель. Тебе нужно отдохнуть. Да и мне тоже.

Ночью он спал в салоне на диване, а Дарина в спальне, на роскошной широкой кровати. Но она почти не спала. Думала, что хочет от нее Питер, почему он… «Он хочет меня спрятать, скрыть, но разве мне угрожает опасность? Неужели вся Германия опять способна сойти с ума и уничтожить всех евреев?» Да-рине чудилось, что она опутана паутиной незнания, может быть, даже чудовищного обмана. Никакой информации, кроме той, что сообщает Питер. Как-то странно он рассуждает. То надоели евреи со своими проблемами, то чуть ли не гордится «развитой культурой воспоминаний и покаянием». И что были немцы, которые спасали евреев. Может, и были такие.

Всегда найдутся сердобольные и порядочные, хоть кто-нибудь, да найдется…

Утром, за завтраком, который подали в номер, она повторила свой вчерашний вопрос.

— Почему ты со мной познакомился? Как ты узнал, что я еврейка?

— Я увидел тебя возле толпы туристов. У некоторых в руках были бело-голубые флажки… с вашими звездами. Ты разговаривала с пожилой парой… на иврите. Ты улыбалась, ты рада была, что есть с кем поговорить. А потом группа ушла в одну сторону, а ты в другую. А я… пошел за тобой. Ты зашла в музей. Я стал ждать. Я понял, что я должен…

— Что? Что ты должен? Предупредить?

— Что толку предупреждать? Поздно уже было.

— Отдай мой паспорт! Зачем ты его взял? Я поеду в аэропорт и возьму билет в Израиль.

— Иди. Вот твой паспорт. — Холодно сказал Питер и бросил на стол синюю книжечку. — Самолеты туда вряд ли летают, и страна твоя осталась только на карте.

— Тогда я останусь здесь, в Берлине.

— На каких правах? Ты же сама сказала, что на днях срок твоей стажировки заканчивается.