Римма Глебова - Хроники Любви

Когда злость на неудавшиеся отношения проходила, оставалась тихая надежда, что всё непременно изменится к лучшему. Находилась замена, то есть удавалось выбить клин клином, как обычно и делается. Хотя яды сомнений, вспрыснутые в душу, потихоньку начинают отравлять и новые отношения. И иммунитета против этих ядов нет, не вырабатывается. Ну не зря же одна знакомая и зрелая дама сказала, что величайшее несчастье женщины — мужчина её жизни. То есть, какого мужчину ни найдешь, счастья, каким ты его представляешь, не получишь. Ирка представляет исключение.

В конце концов, Эва пришла к неутешительному выводу. Женщины и мужчины настолько разные, что не стоит удивляться, если они не могут понимать друг друга. Ни в чем, ни в каких нюансах. Не напрасно ведь женский организм часто отторгает пересаженные органы, раньше принадлежавшие мужчинам. Ей даже органы его не подходят! Что тут еще скажешь. Об этом «нюансе», почерпнутом из статьи в интернете, Эва не рассказала Ирке. А то вдруг когда-нибудь ей понадобится пересадить почку или кусок печени, и Левка ринется отдать… Пусть живет спокойно и в уверенности, что Левчик всегда и всё ей отдаст, что бы это ни было, и ей, конечно, всё отданное, подойдет.

* * *

Эва надела платье на лямочках, новые туфли, покрутилась перед зеркалом. Рост сто восемьдесят, что тут хорошего? Из-за роста она сутулится, еще со школьных лет. Дылдой обзывали, но зато мячи в баскетбольную корзину с легкостью закидывала. А на школьных вечерах никто не приглашал танцевать, хотя, тогда до ста восьмидесяти еще не хватало сантиметров пяти. Но все мальчишки были ниже ее. Только один был вровень, вот с ним одним и танцевала, и с ним первый роман крутила. Школа закончилась, кончился и роман.

Говорят, что мужчины маленьких предпочитают. Вранье. Они высоких хотят, чтобы утвердиться за их счет. Вот, модель отхватил. Они же всегда как на рынке. Выбирают. Или думают, что они выбирают. Если «модель» не захочет, то и… ясно, что. Добиваться будут. В этом тоже для них кайф, еще больший, чем на попки смотреть.

Эва пришла к Ирке раньше всех гостей, помочь накрыть на стол. Правда, Ирка ее не допустила. «С такой красотой садись вот сюда, в кресло, под эту картину с тюльпанами. Чтобы тебя сразу было видно». «Ты что, меня замуж отдаешь?», — хихикнула Эва. «Может быть, может быть…», — туманно бормотнула Ирка. У нее мания — замуж выдавать подруг. А может, они не хотят.

Эва подарила подруге ее любимые духи «Каботин». Ирка в восторге расцеловала ее, розы поставила в вазу в центре стола.

«Ир, а у меня птичка на балконе, я уже один горшок с цветком купила, завтра еще два куплю, для неё», — стала рассказывать Эва, но Ирена только рассеянно и задумчиво кивала, раскладывая вилки и ножи возле тарелок. Вдруг загадочно произнесла: «Птичка к птичке…». Тут привалили гости, почти скопом, шум, восклицания.

Детей, и своих и пришедших с родителями, удалили в детскую, где для них был накрыт отдельный стол. Оттуда только визги слышались и хлопанье в ладоши — одна мамаша пожертвовала собой и взялась их успешно развлекать. Иногда она появлялась в дверях, с красными от возбуждения щеками и докладывала, во что они сейчас играют.

Когда все расселись за столом сообразно желаниям, рядом с Эвой сел тот мужчина, что с порога воззрился на нее, а потом стоял, как пришпиленный к одному месту, и смотрел. Но не сделал движения, чтобы познакомиться. Ирка сама и усадила их рядом, бросив второпях: «Адом, это Эвелина, то есть, Эва… Эва, это Адом»

Высокий, сероглазый, темные волосы с умеренно короткой стрижкой. То, какую прическу носит мужчина, характеризует его, считала Эва. Очень коротко — деловые. Сухари, одним словом. Если длинные, да еще до плеч — романтичные, частенько с артистическим уклоном — такой мужчина сосредоточен на себе, женщина для него — способ развлечься, или того хуже — прислониться к ней и пусть вовсю заботится о принце, а детей желательно не иметь, а то вся забота достанется им — жадным и требующим львиную долю любви писклям. А уж бородатых мужчин Эва вообще не терпела. Они вечно торчат перед зеркалом, холя, подбривая, подстригая и расчесывая свою, неважно какую, густую или хилую бороденку. Они проводят за этим занятием много времени, вместо того, чтобы это время потратить на что-либо более существенное и срочно необходимое для наблюдающей за «процессом» женщины. Нужна ли им вообще женщина, когда есть нечто, требующее постоянно кропотливого ухода и внимания к своему фейсу. Нет на них Петра Первого, который бороды сначала запрещал, а потом разрешил, но уже за плату. И казне приятно, и мужчинам остереженье.