Геннадий Южаков - Сингапур

И за то время, пока длился доклад, Тоболин успел ознакомиться с обстановкой. Огромного размера помещение казарменного типа мог бы вместить роту полицейских. Стены, и даже потолок окрашены в желто-коричневый цвет. Никаких украшений, ни картин, за исключением одной-напротив стола, на стене висел портрет какого-то государственного лица. Одним словом-непроницаемый ящик.

На весь доклад с вопросами ушло не менее полчаса. После чего сержант сказал Тоболину выйти в коридор. Здесь тоже не на что было присесть, и Тоболин притулился к раме запыленного окна. Прием, какой Тоболину оказали, ему очень не понравился. И первые впечатления наводили на невеселые мысли. Весь департамент, с длинными, тяжелыми коридорами, походил на обычную тюрьму. О культуре и нравах в этом заведении можно было судить по его начальнику.

Тоболин стоял минут пятнадцать-двадцать. Вдруг вначале длинного коридора раздались чьи-то негромкие шаги. А спустя некоторое время, мимо него прошмыгнул небольшой сухонький человечек в сером в полоску костюме. Правда, мужчину, стоящего у окна, не оставил без внимания. Повернул свою птичью головку и черными острыми глазками из под очков коротко зыркнул на него. Остановился у двери начальника и громко в нее постучал. Затем открыл дверь и не вошел, а просочился. Тоболин услыхал приглушенный стенами разговор, который длился совсем недолго. Открылась дверь и человечек в очках пригласил Тоболина в кабинет. Сержант, стоял в той же позе, в какой его оставил Тоболин, а начальник все также сидел в своем кресле. Бросив на вошедшего внимательный взгляд, теперь уже ясно, с той долей любопытства, какую позволяла иметь полицейская фантазия. Человечек быстро по-английски заговорил:

— Я учитель английского языка в колледже. Рад познакомиться со спасенным моряком…

Запнулся и спросил:

— Извините, вы какой национальности?

— Я-русский, — безо всякого смущения ответил Тоболин.

— Русский! — Восторженно воскликнул учитель.

Или страна вызвала в нем неподдельный интерес, то ли сам моряк, а скорее желание показать перед полицейскими свой кругозор. Этим можно было объяснить его последующие слова:

— О, Россия! Разумеется, о ней знаю много. Очень большая страна!

Более ничего не смог добавить. Вероятно, на этом его познания заканчивались. Пришлось переходить ближе к делу. Кстати, сначала тот же учитель не забыл выразить сочуствие.

— Капитан, понимаю, вам пришлось перенести ужасный момент в вашей жизни. И слава богу, вам повезло…

Лицо полицейского начальника выражало куда меньше восторга нежели у учителя. По сути дела выражение его лица мало чем изменилось. И если надо было в данной ситуации кому-то посочувствовать, так это сержанту. Он уже битый час стоял перед своим шефом. Тоболин постарался обойти его взглядом, когда с учителя переводил глаза на начальника. Ему самому не в терпеж хотелось поскорей прийти к какому-то концу. Да, и не понимал, что от него хочет полицейский начальник, который, можно с уверенностью догадываться, спешит домой, к жене, к детям или внукам и заставили задержаться только чрезвычайные обстоятельства. «Отправить меня обратно на свой остров и дело с концом»-Так подумал Тоболин. И уж совершенно стало неожиданным приглашение его сесть на стул. Оно также последовало от учителя.

— Садитесь, пожалуйста.

И когда Тоболин с осторожностью присел, учитель объяснил, что от него требуется:

— Директор департамента (оказывается, директор!) просит обо всем случившемся с вами написать.

Наконец, сержанта отпустили. Тоболин и в этот раз на него не посмотрел, а лишь прослушал звуки от его тяжелых шагов и стук двери.

Тоболин написал то, что считал нужным. И опустил то, что в будущем может навредить. Всего текста оказалось на поллиста. Перед своей подписью, указал номер телефона агента в Сингапуре и сделал приписку: Прошу известить Российское консульство в Маниле.

На его коленях лежал сверток с документами, но полицейский так и не заострил на них своего внимания. И снова его попросили выйти в коридор. Тоболин, прислонившись плечом к тому же окну, посмотрел наружу. Кроме своего нечеткого изображения ничего увидеть не смог. Темнота повисла над городом. И только редкие огоньки едва пробивались через стекло. Глядя на эти огоньки, Тоболин подумал: «Куда же занесет меня в этот раз?» Во всяком случае, он не допускал мысли оказаться на правах арестованного.

Скрипнула дверь, в коридор выкатился учитель.