Геннадий Южаков - Сингапур

От примитивного причала, державшемся на полусгнивших, покрытых плесенью и ракушками сваях, пошли пешком. Сержант заранее предупредил Тоболина о том, что в его департаменте имеется всего один автомобиль и он используется в самых необходимых случаях. Миновали несколько низких, ветхих, кирпичных складиков и вышли на дорогу, ведущую по всем признакам в населенный пункт. Но впереди видны были только два холма, между которыми она проходила, поросших как и другие места, самыми настоящими джунглями. Они шли вглубь суши. Если полицейский, будучи при исполнении служебных обязанностей, точно знал о безусловном поошрении его за проявленную бдительность, то в отличии от него, Тоболин смутно представлял каким образом с ним обойдутся в полиции. Сержант шел неторопливо, твердо делая шаги. Время от времени он останавливался чтобы платком вытереть потное лицо. Иногда рукой дотрагивался кобуры, словно проверяя на месте ли пистолет. Солнце стремительно падало за остров, окрашивая весь ландшафт в красно-малиновый цвет. Тоболин глядя на великолепную картину заката, подумал: «Если бы я очутился здесь не по принуждению, то этот вечер мог бы принести мне радость. А в данном случае-одно расстройство.» И как только холмы остались позади, перед глазами стали вырисовываться черты поселения. Все, что первоначально видел Тоболин, назвать городом не повернулся бы язык. Как в Жусе, рядком потянулись хижины. Затем к ним приобщились хибары и небольшие домики. В отличии от Жусы, всюду кучи мусора. Стал попадаться разнообразный скот: козы, кое-где коровы и свиньи, домашняя птица бродили среди жилья, нисколько не чувствуя ущемления своей свободы.

И наконец появился и городок. Беспорядочной толпой кирпичных построек, заметных издалека благодаря черепичным крышам. До них еще надо было дойти.

На окраине ни улиц, ни дорог, не видно ни малейшего ухода за собственным бытом. Тропический климат накладывает определенный отпечаток. Вечный парник, затхлость, тучи мух и комаров, изобилие всяких насекомых, вредных для человека. А ведь живут же…

А вот и показались обитатели этих трущеб и скворечников. Появление странной пары-местного полицейсого, водитель остался возле катера, и белокожего человека не могло остаться не замеченным. Из хижин, словно тараканчики, повыскакивали и дети, и взрослые. Все они одеты бедно, а дети и вообще безо всякой одежды. Тихо и мирно поглядывая на странный «конвой», жители трущеб любопытными глазами провожали его от хижины до хижины. Пожалуй, больше всего привлекал к себе их внимание не полицейский, а тот, кто шел с ним рядом. Может быть, его принимали за странствующего по миру путешественника и не исключено, что за церковного проповедника. Своим внешним видом он вполне и для того и для другого подходил. Сивая густая борода, на голове неопределенного цвета длинные до плеч волосы, распахнутая рубашка, вдобавок ко всему, корявая палка в руке, которую Тоболин прихватил ради облегчения при хотьбе. Усы на лице также редкость среди местных мужчин, придавали его лику торжественный вид морского бродяги. Так, что мальчишки могли принять его кроме того за пирата, которых в их водах немыслимое количество. И наверняка о них наслышены. Сержант, привыкший ежедневно видеть эту убогость и нищету, шел не обращая никакого внимания. Зато Тоболин проявляя определенный интерес, посматривал по сторонам. И ненароком подумал: «Это не жизнь, а борьба за существование, — и тут же свою мысль опровергнул. — Впрочем, это лишь моя точка зрения. А им, возможно, кажется нормальной. Всегда лето. Всегда тепло…»

Незаметно возникла откуда-то взявшаяся улочка с открытой канализацией, издающей невыносимый запах. Какое-то время по ней петляли, пока не вышли на более широкую и на ней-то стояли уже более или менее приличные двухэтажные дома, но без дверей и без стекол на окнах. А когда вышли на небольшую площадь, окончательно стемнело. При свете одного единственного фонаря, висевшего на столбе, стоящего на средине площади, Тоболин сумел с трудом рассмотреть двухэтажное здание. Полицейский прямиком в него и направился. На втором этаже, перед дверью с окислившейся от времени медной табличкой, он остановился. Поддернул брюки, принял соответствующий вид, после чего боязливо постучал. И после того, как из-за двери послышался раздраженный голос, сержант переждал с минуту и снова постучал. На этот раз голос прозвучал помягче. Открыв дверь, сержант не пошел первым, а втолкнул сначала Тоболина. Затем последовал сам. За громоздким, черного цвета столом, в такого же цвета кресле сидел развалясь полицейский чин, видно, в большом звании. Судя по ромбам на погонах-начальник департамента. Выглядел он покрупнее сержанта, по возрасту-лет пятидесяти с довольно паскудной, безволосой, нагловатой, как у большинства полицеских, физиономией. И пока сержант, вытянувшись и втянув живот, насколько позволяли возможности, докладывал, о Тоболине как бы забыли, не предложив сесть. Да и не на что было. Один единственный стул сомнительной прочности, стоял слева у стены. Выходило, что все совещания, приемы в этом помещении проходили стоя перед сидящим начальником.