Геннадий Южаков - Сингапур

На третьи сутки перехода по Южно-Китайскому морю, при ясном небе догнал юго-восточный ветер силой до восьми баллов. Море до этого с зеркальной поверхностью, быстро взбаламутилось, покрывшись белыми барашками. Вскоре целенаправленные гряды волн, выросшие на глазах до нескольких метров, с шумом разбиваясь о высокий борт, возвестили о том, что моряк всегда должен помнить где он находится.

Поприсутствовав на мостике примерно с час, Тоболин спустился в каюту. Неожиданно снова услыхал ночное поскрипывание, похожее на птичье чириканье. По этому поводу пришлось проконсультироваться у старшего офицера. Халимед совершенно не удивился капитанскому беспокойству и объяснил причину загадочного явления. Оказалась вроде бы простая вещь, но в принципе, редкая и недопустимая. Старый деффект. Непрочная сварка. Где-то, в районе главной палубы, между основанием надстройки и самой палубой, образовалась трещина. По словам Халимеда, ничего опасного нет. Тоболин успокоился и отыскивать трещину не пошел.

В шкафу под качку надоедливо бренчали пустые бутылки, оставшиеся после Стиверта. И когда его терпению Тоболина пришел конец, он выкинул их через открытый иллюминатор. Не считал, но их оказалось немалое количество. Освободившееся свободное место дало повод наконец разложить свои вещи. На предмет наличия пыли Тоболин ладонью провел по полке. Пальцы зацепили какую-то бумажку. Вынул и посмотрел. Оказался старый телекс, датированный за сутки до захода в Сингапур. Вроде бы обычный деловой текст: «Капитану. План работы несколько изменен. Подробности получите по приходу в порт». Содержание, понятное только Стиверту. Однако, находка заставила Тоболина задуматься: почему телекс оказался в шкафу? И не имеет ли он отношение к предстоящей работе судна? В таком случае, почему же мне ничего не сказали в агенстве? А наоборот, Алитека подтвердил рейс на Европу…

Случайно Тоболин взглянул на оборотную сторону бланка. На чистом поле было одно, очевидно написанное в спешке слово: coffin-makkers (гробовщики). «Несомненно рука Стиверта»-решил Тоболин и глубоко задумался. Безусловно, в его мыслях, а также в мыслях Стиверта оно имело адресат. Относился ли к отправителю телекса, однозначно утверждать нельзя. Во всяком случае от нечего делать он написать такое не мог.

Оставив намерения уложить свои вещи, Тоболин отправился в кабинет. В папке приходящих радиограмм как раз этого телекса и не доставало. Он подумал о том, что копия должна быть у радистки. Но звонить ей тотчас же не решился, поскольку не сомневался, что так оно и есть. Снова вернулся в спальню и принялся укладывать вещи. Однако, найденный телекс не давал покоя.

На четвертые сутки к вечеру, озаренный заревом огней, появился на горизонте Гонконг. Во всей красоте необъятной огненой полусферы, как приближающаяся чужая планета, он рос на глазах.

При подходе к лоцманскому бую, Тоболин по радиотелефону связался со службой движения порта. Тонкий отрывистиый голос на берегу ответил: «Голубой линии предписано до утра стоять на рейде».

После команды капитана «отдать правый якорь» загрохотала тяжелая якорная цепь. А к восьми часам утра на борт поднялся лоцман. Тоболин, одевшись в парадную форму, встретил его на ходовом мостике.

По узкому фарватеру «Голубая линия» двигалась тяжело, выгребая из — под себя тысячи тонн мутной воды. Через час, оставив позади узкую полосу бетонного брейкватера, вписалась в общий контур огромного города. Со всех сторон обступили сверкающие в утреннем солнце стеклом огромные небоскребы. А вдоль берегов веером расходящихся каналов с затхлой водой, нашло пристанище несметное количество барж, шаланд, лодок, приспособленных не только для перевозок грузов, но и для жилья. Их темная масса, прикрывающая очертания берегов на волнах от «Голубой линии» шевелилась, словно одна живая гидра.

После постановки к причалу и окончания процесса портовых формальностей, началась выгрузка. Докеры в голубых, желтых комбинезонах, чистенькие, аккуратные и, как на подбор, мелкорослые, облепили палубу словно неожиданно налетевшая саранча.

Тоболин, собираясь поехать в агенство, уведомил об этом старшего офицера. А через десять минут сошел с борта. К обеду закончив дела, решил пройтись по городу, а может что-то купить. До самого большого в Гонконге супермаркета шел пешком. Этот огромный комплекс занимал чуть ли не квартал. Тоболину приходилось в нем бывать в прошлые заходы. Когда впервые в него попал, а это было три года назад, удивился масштабности и величественности сооружения, быть может, самого большого в Азии. На тридцатом этаже, Тоболин уже знал, распологались ресторан и смотровая площадка. И поначалу вроде сооблазнился, чтобы взглянуть с высоты на город, но чем выше поднимался, тем настойчивей хотелось спуститься снова вниз. Блеск бижутерии и драгоценностей в витринах, яркие рекламы, разнообразие бесчисленного количества товаров, масса народа, превращали супермаркет в торговый монстр. Оранжереи из невиданных растений и деревьев, фонтаны с басейнами, небольшие скульптуры, изображающие сценки из китайской жизни, выставочные залы и много чего другого превращали потенциальных покупателей в зрителей. Да. Посмотреть в нем было чего…Тоболин поднимаясь с этажа на этаж, ломал голову, что же стоит купить. А через некоторое время пришел к выводу: ему ничего не надо. Все необходимое имеет на судне. И, чтобы не оказаться в роли обычного зеваки, как множество других посетилей, и толкаться с открытым ртом и, удивленными глазами шнырять по сторонам, он решил покинуть супермаркет. И уже будучи почти что одной ногой на ступенька лифта, медленно ползущего вниз, под воздействием необъяснимого чувства, вглянул в последний раз вдоль потока людей. Буквально в нескольких шагах… Нет, он не ошибся. Не заметить радистку было бы невозможно, потому что среди мелкорослой азиатской публики выглядела Гуливером в стране лилипутов. Вообще-то, встретиться со знакомым в этом громадном людском муравейнике равносильно отыскать иголку в стоге сена. Однако, ничего не поделаешь, — случай.