Геннадий Южаков - Сингапур

— У меня, Дорота, к вам вопрос. Может быть, он вам покажется некстати, но все — таки…

— Я слушаю вас…

— Стиверт, не знаете, по какой причине оказался в больнице?

Радистка задумалась. Она не понимала, с какой целью, в принципе, странный вопрос задал ей капитан. И видно, предполагая в этом какую-то тайну, робко сказала то, что было известно всему экипажу.

— Я не могу вам конкретно ответить, поскольку мало с ним общалась. По-моему, он достаточно много выпивал. Вероятно, по этой причине…

— Дорота, я думаю, вы больше общались со старшим механником? Он же ваш земляк…

— И тоже нет. Он слишком замкнутый человек. Мне кажется…

Улыбка и смущение появились на ее лице и, может быть, свою мысль она так бы и не закончила, если бы не подтокнул Тоболин.

— У него с капитаном не сложились отношения?

— Это мне неизвестно. Вероятно, он большую часть времени подсчитывает свои капиталы. Его брат живет в Баварии и имеет пивной заводик, так он с ним состоит в доле.

Закончив фразу, женщина как-то растерянно взглянула на Тоболина. А он догодался: радистке не понравилась собственная откровенность. Не поэтому ли в свое оправдание добавила:

— Вы ничего плохого о механике не подумайте. По характеру-он честнейший человек.

— Да ну, что вы, Дорота! Мне он также показался порядочным человеком, — успокоил ее Тоболин.

Вдруг ему расхотелось говорить о судовых делах и, отвлекаясь от них, подумал о другом.

— Сейчас у меня в России и у вас в Германии золотая осень. Представляете…. Желто-золотистые кроны деревьев… Ветерок разносит по аллеям, по улицам листву. Красота!

— Представляю, капитан.

— А у вас, где настоящий дом? Нет, нет, о судне мне не говорите. Это временный дом. — Сказал он улыбаясь.

— В Германии, недалеко от Гамбурга. К сожалению, из родственников у меня никого не осталось. Была бабушка… год назад она умерла. Теперь я совсем одна.

Это последне заставило Тоболина взглянуть на радистку другими глазами.

За полночь. Едва слышен общий гул от машины. Он глушится тремя палубами и поэтому в каюте почти тихо. Чутьем натренированного уха ощущается напористый шаг винта. Заметно покачнуло. Тоболин выглянул в открытый иллюминатор. Над морем сплошная темь. Она, как осязаемая жидкая масса, сравняла воду и воздух. Небо заметно благодаря блеску беспорядочным россыпям звезд. Ветра нет. Навстречу судну катит свои незаметные волны мертвая зыбь.

После нескольких попыток заснуть лежа на диване, Тоболин, наконец, догадался выключить ночной свет. И только начал засыпать, как странные звуки, доносившиеся откуда-то снизу, заставили чутко прислушаться. Хотел встать, чтобы выяснить источник беспокойства, но передумал. Решил оставить до утра и спросить у старшего офицера. Беспокойство вроде бы его покинуло, а на смену ему в голову полезли всякие бесплановые мысли. К чему-то вспомнил Стиверта, которого не пришлось увидеть. Неясный образ англичанина то появлялся, то исчезал и так несколько раз. И даже после того, как сон по — настоящему завладел им, события последних дней не оставили его в покое. Они перешли в сновидение, ожили и пошли в том порядке, в каком происходили наяву. Ли Твин, извещающий о гибели «Горы», Касатака-с хитрым прищуром глаз просит зажигалку, старший механник Краузе, в образе смешного толстого человечка с умными глазами, говорит странные слова: «Надеюсь, с вами, капитан, все будет в порядке». И последнее, в завершение всего: появилась радистка в образе белой птицы. Размахивая огромными крыльями, пытается сесть на него. Тоболин всем своим существом осознавал, что это лишь сон и, пытаясь проснуться, вялыми и непослушными руками старался отмахнуться, закрыться от радистки. Одна частица мозга, охраняющая сон и покой, подала спасительный сигнал в тот момент, когда белые крылья человекообразной птицы висели уже над головой. Тоболин проснулся так же неожиданно, как и заснул. Правая рука рывком дернула за электрический шнур. Вспыхнувший голубой свет окончательно растворил сновидения. Однако оставшиеся в памяти обрывки сна заставили его подумать: «Черт возьми, какие страсти! Нервы…»

Поднявшись с дивана, он направился в буфетную. Достал из холодильника бутылку виски. Налил полстакана, и прежде, чем выпить, постоял, решая, пить или не пить. Затем вытянул содержимое с горечью и с отвращением… В голове мгновенно захорошело и то, что приснилось, мигом забылось. Снова незаметно уснул, и спал уже безо всяких сновидений.